Последний шанс - Сара Грандер Руиз

— Этого мне бы тоже хотелось. Определенно. Но…

Он легонько тянет за локон моих волос. Его рука находится так близко, что я чувствую её тепло на своей щеке. Я всматриваюсь в его лицо, но он не смотрит мне в глаза. Он уставился на мои волосы между своими пальцами. Он выглядит так, словно ему больно их трогать. Я не понимаю. Это касание. Этот взгляд. Почему он не может поддаться влечению, если мы оба этого хотим?

— Я рассказал тебе не всё про своё ОКР, — говорит он.

— Джек… Что бы это ни было, всё будет хорошо.

Он качает головой.

— Ты не знаешь, что я собираюсь сказать.

— Так скажи мне, и я тебе докажу.

— Я хочу, чтобы ты думала обо мне только хорошее.

Он поднимает на меня глаза.

— Пожалуйста, думай обо мне только хорошее.

Я всматриваюсь в его лицо, пытаясь понять, что его так напугало. Когда дело касается ОКР, вариантов может быть масса. Всё что угодно может превратиться в навязчивую идею. Но иррациональные мысли это всего лишь мысли. Я это знаю. Но я также знаю, как сложно в это поверить, когда тебя одолевают эти мысли. Особенно, когда не все твои близкие относятся к этому с пониманием.

— Конечно, — говорю я.

Какое-то время Джек совсем не двигается, а затем он отпускает мои волосы. Когда он снова начинает говорить, его голос звучит тихо, словно он не уверен в том, что хочет об этом рассказывать:

— Моё ОКР… Это не только мысли о том, что с людьми может случиться что-то плохое. Они занимают довольно большую часть, но также… У меня бывают мысли о том, что я причиняю вред людям. Я представляю, как делаю самые ужасные вещи. Страшные, жестокие вещи. Стоит мне увидеть нож, ножницы или войти в помещение, заполненное людьми, и моя самая первая мысль…

Он качает головой, словно не в силах закончить предложение.

— Я знаю, что не причиню никому вреда. Я бы никогда не сделал тебе больно… но… что если я ошибаюсь? Что если этот жестокий человек и есть я, а я только притворяюсь кем-то другим?

Он поднимает на меня умоляющий взгляд.

— Ты же не думаешь, что я способен причинить кому-нибудь вред?

Сказав это, он крепко зажмуривается.

— Нет, не отвечай. Я не должен задавать такие вопросы, чтобы убедить себя.

Ох, Джек. Я знала, что он переживает о том, что с людьми может случиться что-то плохое, но это… Я хочу сказать ему, что всё будет хорошо. Я хочу сказать ему, что нет, я не думаю, что он может причинить кому-то вред.

— Я не знала.

— Прости, что не сказал тебе раньше. Так плохо было не всегда. Я долгое время был в ремиссии, но…

Он отворачивается от меня и проводит рукой по лицу.

— Я никому об этом не рассказывал. Я не хотел признаваться в этом даже самому себе. Всё началось с малого, но… я думаю, что у меня случился небольшой… откат.

Небольшой откат. Это так похоже на Джека — преуменьшать свои собственные проблемы.

— Сейчас мне стало ещё сложнее справляться с этими мыслями, — говорит он. — И если я нахожусь с кем-то, даже если мы непринуждённо общаемся, они приходят. Мне следовало сказать тебе раньше, но я не хотел тебя напугать. Я не хотел, чтобы ты смотрела на меня и задавалась вопросом: думаю ли я о тех ужасных вещах. Ты мне так сильно понравилась, и всё произошло так быстро, а я был… напуган тем, что со мной происходило, и тем, что ты подумаешь. В общем, я хочу сказать, что я не могу обещать, что со мной будет очень весело. Так что это, наверное, плохая идея. Хотя ты и так уже, скорее всего, во мне не заинтересована.

Он издаёт смешок, но в нём нет ни намёка на юмор.

— Кому захочется быть с человеком, у которого возникают подобные мысли? Даже для несерьёзных отношений.

— Твои мысли… никого не касаются, — говорю я. — Ты никому не обязан про них рассказывать. Ты и твои мысли — не одно и то же. Если ты не хочешь быть с кем-то в данный момент, потому что тебе и так хватает проблем, это одно. Но если всё дело в том, что ты считаешь себя недостойным быть с кем-то… Джек, ты не обязан быть идеальным. Тебе не обязательно быть в ремиссии и всё контролировать. Ты заслуживаешь счастья. Не потом, а прямо сейчас. Ты заслуживаешь столько счастья, сколько сможешь получить. И если уж на то пошло, я думаю, что множество людей хотели бы быть с тобой именно сейчас, когда ты такой, какой есть. Включая меня.

Когда Джек встречается со мной взглядом, мне начинает казаться, будто мы играем партию в шахматы, только я не знаю, чей сейчас ход. Существует тысяча разных вариантов. Я могу наклониться и поцеловать его. Или притянуть его к себе и поцеловать. Или уронить его на диван и поцеловать. Я могу….

Раздаётся звонок в дверь, и Джек отводит взгляд.

— Ты кого-то ждёшь?

— Нет.

Я не представляю, кто может звонить в мою дверь, но кто бы это ни был, он меня уже раздражает.

— Может быть, они уйдут, если мы проигнорируем звонок?

Джек выглядит так, словно раздумывает о моём предложении, но затем звонок раздаётся снова.

— Уже поздно, — говорит он. — Надо хотя бы узнать, кто это. Оставайся здесь, хорошо?

Я иду за Джеком к двери, и смотрю за тем, как он спускается по ступенькам.

— Сейчас! — кричит он, когда снова раздаётся звонок.

Он тянется к двери, но выглянув в окно, поворачивается ко мне и говорит:

— Там какая-то женщина с чемоданом.

— Что?

Он пожимает плечами.

— Я её не знаю. Может быть, она ошиблась дверью?

Я почти спускаюсь с лестницы, когда Джек открывает дверь, но его тело заслоняет того, кто там стоит.

— Привет? — говорит он.

— И тебе привет, — отвечает женщина.

Услышав её голос, я сразу же понимаю, кто это. Выглянув из-за спины Джека, я начинаю думать, что вся эта ночь — просто сон. Потому что эти аккуратно уложенные каштановые волосы и этот шарф… они не отсюда.

— Что ты здесь делаешь? — говорю я.

— Приехала к тебе в гости, конечно! Надеюсь, я не помешала.

— Прости, — говорит Джек. — Но кто ты такая?

Она одаривает Джека таким взглядом, что мне хочется повесить на его запястье бирку со своим именем.

— Ты не хочешь представить меня