Избранные Луной - Чинара

Ерунда, меня наверняка путает энтузиазм в связи с победой и видоизменяет реальность.

Я пришла не блаженно вздыхать, а успокаиваться и приводить мысли в порядок. Надо отпустить жажду скорости все еще бурлящую внутри и прийти к умиротворению. Иначе пугающая седина не уйдет. Но вместо концентрации на дыхании уношусь в воспоминание о том, как суровый альфа недавно повелся на провокацию Мэйса и завыл в дороге.

Сиэлин, он самым настоящим образом завыл! Завыл! Не могу сдержать смех.

Обожаю брата за одну только возможность увидеть и услышать это воочию. Жду не дождусь рассказать Алекс, вот она удивится.

Сухие ветки звонко похрустывают под ногами, где-то вдалеке ухает сова, серо-фиолетовые сумерки бесшумно подступают.

Со свистом выдыхаю воздух и, наконец, сбрасываю с себя напряжение. Облачаюсь в мягкое умиротворение, как вдруг виски пронзает боль. Невыносимое раскаленное жжение. Хочу остановиться, но не могу. Ноги не слушаются. Хватаюсь за голову, из горла вырывается стон. Пугающее чувство, словно меня закручивает в воронку, кружит, вертит из стороны в сторону, а затем уносит вперед. Но все кругом так мельтешит, что я не разбираю дороги и закрываю глаза.

Глава 28

Ощущения, будто я Элли из сказки, которую смерч уносит в Изумрудный город. Мир безостановочно крутится, боль в голове не покидает, а в спину бьет холодный воздух.

Проходит какое-то время, и воронка-ловушка понемногу начинает замедляться. Постепенно теряет скорость, медленно рассеивается, а затем резко исчезает, оставляя меня без всякой опоры.

Голова кружится так сильно, что я не способна устоять на ногах. Падаю на колени и следом тут же вскрикиваю, чувствуя пронзительную боль от того, как нечто острое вонзилось в кожу. Тело бьет волна дрожи, к горлу подступает тошнота. Как же мне плохо.

Не могу открыть глаза — вселенная все еще слишком сильно вращается.

Делаю глубокий вдох, пытаясь понять, что произошло, как вдруг ощущаю чужие запахи. Запахи оборотней, определенно. Но все же есть в их аромате что-то неправильное… неестественное… отталкивающее…

Один из них находится слева от меня, в метрах десяти, второй — справа, примерно на таком же расстоянии, ещё трое располагаются сзади. Они медленно двигаются, окружают, захватывают свою жертву в кольцо.

— Я был уверен, что она начнёт блевать после скачек Фила, — ухмыляется один из парней за спиной. — Может, она сильнее, чем мы ду…

— Заткнись, Зим, — новый грубый голос звучит справа.

Запахи между тем сообщают, что оборотни подходят еще ближе.

Тело дрожит уже не так сильно, голова немного проясняется — не успокаивается только острая боль в ноге. Открываю глаза, пытаясь сфокусировать взгляд, и немного неуклюже кручу головой, спешно изучая незнакомцев.

Они не из нашей стаи. Ни один из них. Ни одно лицо мне незнакомо.

Но что они делает на территории нашего леса, и понимают ли, какие их могут ждать последствия?

— Вы находитесь на территории Тэрры, — голос плохо слушается, но я все же справляюсь и выталкиваю из себя слова. — Это территория стаи Питера Стефенсона.

— Мы так не думаем, — звучит насмешливая ремарка от высокого парня справа. — Это территория Галлы.

Он сказал Галлы? Как это? Как так?

Такого просто не может быть. Да, лес разделён на три участка между тремя многочисленными стаями, и граница с Галлой ближе, чем граница с Дорсчесом, но я бы никогда не смогла преодолеть все это расстояние за столь короткое время. Никогда…

Они пытаются обмануть меня? Запутать? Но почему? Кто они? И зачем им понадобилась я?

— Вы должно быть ошиблись. — можно попытаться побороть боль в ноге и встать, но предпочитаю оставаться на коленях и делать вид, что тело до сих пор бьет мелкая дрожь.

Как говорит папа: «не стоит показывать противнику всю свою силу, пусть верует, будто перевес на его стороне. Тяни время и выжидай, пока не почувствуешь, что настал нужный момент. И знай, что это может быть твой единственный шанс.»

Когда отец произносит эти слова в гостиной, сидя возле камина и с интересом наблюдая за реакцией своих, устроившихся у его ног детей, то это кажется захватывающим, а сейчас — пугающим.

— Мы так не думаем. — приходит неутешительный ответ.

Оборотни окружают все более плотным кольцом. Пять взрослых неизвестных мне волков. Интуиция вопит, что они приближаются не с намерением помочь.

Я всегда хотела быть сильной и гордо причисляла себя к списку героев, выдерживая очередную злую шутку Лу, но сейчас мне страшно. Очень страшно.

Пульс долбит в каждой клетке, ладони потеют. Горло сдавливает спазм. Если бы я была полноценной, у меня был бы шанс выбраться, шанс спастись и убежать, но правда в том, что я понятия не имею, что делать, а боль в ноге становиться все сильнее.

Радует то, что они не трансформируют и не зовут своих Волков.

Должно быть понимают, что могут справиться со мной и так.

— Я дочь Питера Стефенсона, — использую свой последний козырь, надеясь, что он возымеет должный эффект. Никто в здравом уме не станет трогать детей альфы одной из стай. Это может грозить не только расправой для злоумышленников, но и вызвать целую войну между кланами. — Поэтому не советую вам подходить ближе.

Двое впереди переглядываются и ухмыляются. Их мерзкие оскалы сообщают — им прекрасно известно о том, кто я. И это понимание страшит меня еще сильнее.

— Может, мы просто добрые самаритяне, проходившие мимо и пожелавшие тебе помочь, крошка? — неожиданно прозвучавший прямо над ухом вопрос, заставляет вздрогнуть. Мужчина хватает меня за плечо и резко поднимает на ноги. Вскрикиваю из-за пронзившей ногу боли, пытаюсь отступить от оборотня, но стальные руки не позволяют сдвинуться с места.

Сальный взгляд, которым он проходится по моему телу, не сулит ничего хорошего, и тому в подтверждение его следующая фраза,

— Ты вся дрожишь от холода и так сладко пахнешь. А мы можем помочь тебе согреться.

— Сайлс, — недовольно звучит голос одного из друзей схватившего меня оборотня.

— Помню всё. Я только понюхаю её немного. — блондин мерзко усмехается и грубо толкает меня на себя. Хочется застонать из-за новой вспышки боли, запылавшей под коленкой, но я стойко закусываю губу и ощущаю, как мужской нос зарывается в волосы. От чужой близости накатывает тошнота.

Упираюсь кулаками в стальную грудь, пытаясь его отпихнуть, но мои попытки лишь вызывают мерзкий смех волка.

— Она невероятно сладкая. Хотелось бы попробовать. — неизвестный безжалостно наматывает мои волосы на кулак, заставляя сильнее запрокинуть голову.

Слезы брызжут из глаз, но я не сдамся