Яд ее поцелуя - Наталья Юрьевна Кириллова

class="p1">Понимала, что Ив женским вниманием избалован с юных лет, и речь не только о матери и бабушке. Собственными глазами видела, как другие девушки на него смотрели, как шеи ему вослед выворачивали, как улыбались и даже глупо хихикали, стоило ему в их сторону мимолётно глянуть. Даже помощница кухарки и та провожала Ива бесконечно тоскливым, несчастным взором. И порой Ирис нет-нет да льстила мысль, что выбрал Ив её, а не местную красотку, её назвал «моя любовь», её не побоялся привести в свой дом, наперекор матери. Знала, что грех это немалый — так думать и вообще гордиться на пустом месте, задирать нос перед теми, кто на самом деле ничем-то от неё не отличался.

Знала, но иногда, изредка думала. Гордилась. Тешила себя недостойными греховными мыслишками.

А теперь, должно быть, расплачивается за ту глупую гордыню. Благодатные всё видят, даже если вокруг полным-полно других богов.

— Давно, — только как-то неуверенно прозвучало.

— Как давно?

— Ирис…

— Если бы действительно давно, то вряд ли она так открыто кинулась бы на тебя. Если она не глупа и успела хоть немного узнать тебя, то должна понимать, что по прошествии времени истает всякая надежда, что ты снова будешь с ней. А раз набросилась, то, верно, думает, что всё ещё можно вспять повернуть.

— Ирис, не говорить так, — удручённо покачал головой Ив.– Ты моя любовь. Выбор моя сердца.

— Её ты тоже выбрал, и она была твоей любовью.

А потом перестала.

— Она не…

— Я всё понимаю и ни в чём тебя не виню. Я, может, и мало в жизни видела, но даже мне ясно, что у такого, как ты, девушек всегда… много.

Было.

И будет — кому, кроме богов, ведомо, как жизнь повернётся? Однажды наскучит Иву Ирис-простушка, однажды засмотрится он на красавицу вроде Эпифании и станет как те мужи, которые при живой жене любовниц заводят. В дома утех ходят, а то и содержанки у них появляются — уж что-что, а в Беспутном квартале Ирис всякого наслушаться успела, как ни старался Редж оградить её от подобных речей. Даже у самого императора фаворитка была, при двух жёнах точно, и всем о том было известно.

Ирис осторожно высвободилась из объятий и направилась к двери. Сколь бы искренне расстроенным произошедшим Ив ни выглядел, смотреть на него сейчас было тяжело. Всё она знала, всё понимала и ни в чём не укоряла, а всё равно тяжело.

Ив догнал у самого порога, взял за руку, потянул на себя, вынуждая обернуться к нему.

— Ирис, — зашептал, склонившись к девушке, — мы пойти в храм и дать клятва… меняться клятва. Сегодня лететь в храм и… жениться, да?

— Ты хочешь пойти в храм и обвенчаться… обменяться брачными клятвами? — опешила Ирис.

Ив радостно закивал.

— Сегодня, прямо сейчас? — Ирис огляделась с опаской, отчего-то ожидая, будто кто-то может их подслушать.

— Да. Храм… в Менад, — Ив подхватил вторую руку Ирис, мягко сжал её пальцы и посмотрел в глаза так, как, пожалуй, только он один смотреть умел. — Если меняться клятва у змея… богиня-змея, то всегда. Не рвать никогда. Нельзя рвать. Ты верить меня… мне, я верить ты. Всегда. Ты быть моя жена, да?

Глава 13

Блейк вернулся перед ужином. Сидя за туалетным столиком в спальне, Илзе слышала его стремительные шаги сначала по коридору, затем по гостиной. Слышала, как отворилась дверь в спальню, как шаги зазвучали за её спиной, а после увидела его самого в отражении в зеркале. Приблизившись, Блейк наклонился, поцеловал её в уголок губ, когда Илзе повернула к нему голову. От него терпко пахло пылью изумирдских улиц, едва уловимо благовониями и лёгкой примесью табака, хотя, сколь знала Илзе, сам он не курил.

— Опять весь день где-то пропадал, — заметила с улыбкой.

— Дела, — небрежно ответил Блейк и выпрямился.

И дела его наверняка Озару не порадуют.

Илзе перевела взгляд на собственное отражение.

Переданное Эпифанией предложение взволновало куда сильнее, чем Илзе ожидала. Она не предполагала, что Эпифании может прийти в голову престранная блажь кинуться на шею Ива с поцелуями, но всё сказанное ею до прихода Ирис… заставляло задуматься. Сначала просто подумать в порядке «а что, если…» Затем дать волю воображению, снова представить себя танцующей перед зрителями, не перед зеркалом в тиши и уединении своих покоев. Подумать ещё раз, но уже всерьёз, как если бы она и впрямь имела твёрдое намерение вернуться. Укорить себя за глупость — как можно превращать лёгкое необременительное увлечение, да ещё и такого почти непристойного рода, в нечто, близкое к постоянной работе? — и подумать вновь. В Империи Илзе танцевала нечасто и мало кому выпадала честь стать наблюдателем. В Беспутном квартале не стоило большого труда найти место, где требовались танцовщицы, но на условия как в «Розе» рассчитывать не приходилось. Тяжёлая работа, регулярные выступления, не всегда достойная оплата, подчас яростное соперничество между девушками и возможные клиенты, поскольку многие подобные заведения в Беспутном совмещали роль дома увеселительного и утех. В деньгах Илзе не нуждалась, однако и погружаться в эту трясину сугубо из-за желания танцевать не собиралась — у всяких желаний должны быть границы разумного, переступать которые не следует во имя собственного блага. Особенно если острой необходимости в том нет. В Изумирде же в этом вопросе было куда как проще, да и Озара не возражала.

Только нынче дело не в сестре.

Поскорее выпроводив обескураженную Эпифанию, Илзе поднялась в свои покои, не обнаружила в гостиной ни Ирис, ни Ива и невольно задумалась о том, о чём и мысли не допускала последний месяц. Призналась себе, что хотела бы вернуться, действительно хотела. Но Блейк…

Да, зависимость от мужчины в ряде вопросов порождала изрядное недовольство, что им, что собой.

— Важные, должно быть, дела, — обронила рассеянно.

— Если удастся осуществить задуманное, то можно и впрямь наладить некоторые связи между Империей и Изумирдом, — Блейк отошёл к шкафу, принялся расстёгивать куртку. — На получение ими официального статуса времени уйдёт куда как больше… даже посредством влияния и решений императора… но всё начало.

— И впрямь, —