Яд ее поцелуя - Наталья Юрьевна Кириллова

не торопился показаться ей на глаза и как-то разъяснить внезапное своё желание поделиться информацией о сопровождении Блейка. Конечно, он всего лишь пытался предупредить давнюю знакомую, позаботиться на свой лад о членах клана, чьи дорожки тесно переплетены с кланом Сагилит, соединены многими годами дружеских и деловых отношений, но… по некоторому размышлению внимание это стало казаться странным. Будто Северо хотел её огорошить поосновательнее, после чего она немедля выставила бы вон Блейка и Ирис за компанию и дел бы никаких с ними не имела. И он удивился, когда она заверила, что обо всём знает. На мгновение, на один удар сердца, но позволил тени искреннего удивления отразиться в пристальном взгляде. Затем отодвинул ненужное чувство в сторону, спрятал подальше и больше ничем не выдал, что ожидал иной реакции. Впрочем, Северо всегда был слишком расчётлив, слишком взвешен, холоден и скуп на эмоции, дел не касающихся, чтобы разрешать им брать вверх над собой в ситуации столь несерьёзной, неважной и имеющей мало отношения к его клану. Илзе надеялась, что и Блейк в достаточной мере разумен, чтобы действительно не связываться с Сагилитами.

Оставшийся в одиночестве господин Кочис покинул гостиный дом, но из Изумирда не уехал. Из скупых упоминаний Блейка Илзе знала, что переводчик нашёл комнату попроще где-то в городе и возвращаться в Империю в ближайшее время явно не собирался, но и только.

Ирис начала новую жизнь на новом месте, однако жизнь эта давалась девушке нелегко. Ив по секрету признался Илзе, что и пальцем Ирис не тронул, что она спит на его кровати, а он на кушетке и делить постель они собираются только после свадьбы. Признаться, Илзе и по сей день с немалым трудом представляла племянника женатым, неважно даже на ком именно. С той поры, как Ив начал проявлять мужской интерес к девушкам, он ни подле одной не задерживался надолго, большая часть его увлечений была пылкой, яркой, но краткосрочной, проходящей и оттого Илзе — и Озара, вероятно, тоже, — всегда считала, что для брака он созреет нескоро. Да и кто всерьёз полагает, что молодые люди возраста Ива и Ирис по-настоящему готовы соединить жизни? В Империи и других западных государствах принято сочетаться браком в раннем возрасте, особенно девушкам, там и в восемнадцать лет могут под венец пойти. Но в Финийских землях столь строгих правил не было и брачный возраст зачастую определялся традициями и культурой, принятой в той или иной общине, у того или иного народа. И змеерожденные редко когда избирали постоянного партнёра в юном возрасте.

Позвав тётю на подмогу, Ив показал возлюбленной дом и сад, рассказал всё, что знал, — а где не знал, там приходилось Илзе добавлять. Представил слугам, пообещал помочь с гардеробом — одежды у Ирис было на редкость мало, — поклялся в любви и заверил, что она может делать что пожелает. По испуганному побледневшему личику сразу стало ясно, что девушка её происхождения и воспитания не имеет ни малейшего представления, что делать в большом богатом доме, если ты в нём не служанка, но суженая сына хозяйки. Ирис терялась при виде слуг, не знала, как вести себя за столом, когда за ним сидел кто-то ещё, кроме неё с Ивом. Ей внове обстановка изумирдских домов, непривычна роскошь, непонятны традиции и правила, и она стеснялась двух своих платьев, слишком скромных, простых по сравнению с нарядами Илзе и Озары. Озара же смотрела на ту, кто могла вскоре стать её невесткой, со смешанным выражением, сочетавшим в себе и грусть, и досаду, и недоумение, и нет-нет да вспыхивавшее желание растолковать сыну, как он неправ. Наблюдая за нечастыми встречами сестры и Ирис, Илзе не знала, сожалеть или радоваться, что они друг друга не понимали и вынуждены лишь обмениваться неловкими жестами и гримасами. Ив-то был твёрдо убеждён, что мама поймёт и примет, не сейчас, так позже, и всё у них обязательно будет хорошо.

Блейк продолжал живо интересоваться делами клана, упорно пытался разобраться в том, во что не каждый готов лезть даже при знании языка. Много писал, не уточняя, что и для чего, порой пропадал по несколько часов в городе, не говоря, куда и зачем уходит. Новые эти тайны вызывали удивление и растерянность, но Илзе старалась не заглядывать слишком глубоко, не расспрашивать чересчур подробно, давая Блейку возможность заниматься чем-то, напрямую с ней не связанным. Озара вздыхала, что уж лучше бы сынок её проявлял столько же энтузиазма в делах, а то жениться, видишь ли, надумал, а позаботиться о невесте как должно не шибко-то торопится. Даже Ирис вскоре к делу пристроили — заметив, что девушка откровенно мается со скуки, Илзе посадила её камни сортировать. Для проверки на искру силы хватало и слабого дара, и Ирис быстро втянулась. В следующий раз сама попросилась, сказала, что на родине всегда в батюшкиной лавке помогала, да и по самому дому дел хватало. В столице, как ни странно, тоже было чем заняться, а здесь совершенно нечем.

На излёте месяца пришли новости из Франской империи, не личные, но известные всем, передающиеся из уст в уста. Императрица Благословенной Франской империи благополучно разрешилась от бремени, подарив венценосному супругу и стране вторую дочь. Илзе немедля села за письмо и сразу же отправила его, хотя и понимала, что Астра её послание увидит не раньше, чем в Империи начнут желтеть листья. Она по-прежнему давала Иву уроки франского и заодно опекала Ирис, с усмешкой вспоминая, как некогда в столице сторонилась девушек, приходящих в созданную Астрой обитель. Всегда помогала подруге чем могла, но избегала проводить в самой обители слишком много времени, воздерживалась по возможности от бесед с этими несчастными. Не понимала, как можно допускать такое к себе отношение, жить с мужчиной, способным поднять руку на женщину, зависеть от него во всём и в ответ смиренно склонять голову и терпеть, оглядываясь на священную книгу Четырёх. Видела, сколь обыденная эта вещь в Империи — и не только в Империи, — осознавала, что таковы местные правила и традиции, но принять не могла. И оттого женщины, всё же переступающие порог обители, порождали неясные, смешанные чувства, жалость пополам с неприятием, недоумением.

А нынче сама возится с девушкой, рискнувшей переступить границы дозволенного на её родине. Кем бы назвали Ирис, узнай, что она предпочла возвращению домой жизнь под одной крышей с посторонним молодым мужчиной, не будучи при том ни его венчанной супругой, ни служанкой?