Возвращение в Бэлль-Эмбер - Маргарет Уэй

Следующие десять минут дали ей ответ на этот вопрос. Рикки остановился в дверях, и невероятно, но в его глазах стояли слезы. Тетя Патриция первая заметила это и встревожилась.

— Что-то случилось, Рикки?

— Что случилось? Что случилось? Я покажу вам, что случилось!

Он рванулся вперед, что-то бормоча на каком-то непонятном языке. В руках у него было большое полотно. У Кэрин перестало биться сердце. Она поняла, в чем дело, конечно, она все поняла. Ей казалось, что она это предчувствовала. Рикки повернул к ним полотно, и в комнате воцарилась мертвая тишина. Все сидели без движения, как заколдованные.

Портрет был испорчен, превращенный детской или бессмысленно злобной рукой в ужасную карикатуру! Кусочки грунтовки были размазаны по прозрачной ткани платья, а лицо почти уничтожено излюбленным способом вандалов: замазанные черной краской глаза казались скрытыми темными очками.

Длинные локоны были продолжены до плеч, а с них мазками цвета морской волны капала вода.

Если в этом и было что-то отдаленно напоминающее шарж, никто этого не принял за таковой. На всех лицах появилось одинаковое выражение, и угроза сгущалась над головой преступника, как туман над вершиной горы. Рикки опустился в кресло, сдерживая ожесточенность, разочарование и негодование. По его бескровному лицу можно было судить, какой ужасный удар ему нанесен.

Кэрин поднялась медленным, изящным движением и нарушила живую картину. Она уселась на подлокотник кресла Рикки и погладила его по руке.

— Рикки! Рикки!

Его длинные пальцы дергались, как в агонии, под ее рукой. Некоторое время она не могла произнести больше ни слова.

— Где Филипп? — вскинула голову Селия с хищным блеском в глазах.

Этот демарш потряс Кэрин. Она содрогнулась от подобного удара, глаза ее сверкнули. Теперь всем стало понятно, как Селия ненавидит девушку. Кэрин попыталась сохранить спокойствие, но слова вырвались у нее сами собой:

— Какое отношение имеет к этому Пип?

Глаза Селии сверкали. Ледяным тоном она произнесла:

— Мы это очень скоро узнаем, дорогая. Ведь ты хочешь знать, кто это сделал?

Она говорила резко, без всякой претензии на вежливость.

— Я приведу Пипа, — спокойно произнесла Патриция Эмбер, — хотя сомневаюсь, что в этом есть необходимость.

— О, какой мрачный и омерзительный вечер! — вырвалось у Рикки, и он словно окаменел.

Тетя вышла из комнаты, уверенная в том, что увертки Селии шиты белыми нитками. Мужество почти покинуло ее.

Кэрин почувствовала, что к ней возвращается душевное равновесие. Она раздумывала над быстрым вопросом Селии и над тем, что под ним подразумевалось. Ее душой завладело какое-то странное беспокойство. Дети, даже самые лучшие из них, иногда совершают непредсказуемые поступки, не понимая их последствий. Но Пип так умен, так любит имение! Это его собственность, как и собственность всех остальных. Кэрин мучилась в раздумьях. Марк Эмбер откинулся в своем кресле и смотрел поверх сложенных пирамидой пальцев. Его лицо было печальным. Он мог отдать жизнь за Пипа. Такой умный парень!

Гай выглядел таким же невозмутимым, как всегда. Он еще не все понимал в этой истории. Выражение его лица было таким же холодным, как на заседании правления и к которому привык Марк Эмбер.

Гай находился только в нескольких футах от Кэрин, но той казалось, что их разделяет вечность. Если во всем виноват Пип — а кто же еще может быть виноват, — им придется покинуть Бэлль-Эмбер. Ситуация станет невыносимой.

Через несколько минут в гостиную вошла Патриция, держа Пипа за руку. На нем поверх пижамы был надет халат, а слегка взъерошенные волосы наспех зачесаны на макушке. На его лице появилась тревога и не по возрасту взрослое выражение, как это всегда бывает с ребенком, столкнувшимся с проблемами взрослых. Он подошел к сестре, и его карие глаза наполнились недетской озабоченностью.

— В чем дело, Каро?

Кэрин заправила ему за ухо выбившийся завиток, не находя слов. Это был ее младший брат, что бы он ни натворил!

Рикки вскочил и отошел вглубь гостиной.

— Предоставь это мне, Кэрин, — спокойно произнес Гай.

— Нет, Гай, прошу вас!

Кэрин саму поразила сила ее протеста.

— Думаю, ты предоставишь это мне, — настойчиво сказал Гай.

Его голос, как бы искусно он ни владел им, стегнул Кэрин, как кнут. Это заставило ее овладеть собой и подчиниться.

— Иди сюда, Пип, — спокойно произнес Гай. Ребенок тотчас же подошел к нему, Гай взял его за плечи и повернул к свету. — Я задам тебе вопрос, на который существует только один возможный ответ — правда. Ты ведь понимаешь меня, Пип?

Маленькое тело напряглось под его руками, но взгляд Пипа был так же прям, как и взгляд его сестры.

— Да, сэр!

Гай опустился перед ним на корточки.

— Тебе известен портрет Кэрин работы Рикки, который он намерен выдвинуть на соискание премии?

— Конечно!

Пип оглянулся на Кэрин, но Гай взял его за подбородок и снова повернул голову мальчика к себе.

— Ты касался его каким-нибудь образом, Пип? Может быть, внес какие-нибудь исправления?

Лицо Пипа стало алым.

— Разумеется, нет! Я не глупый, дядя Гай, и картина, конечно, не нуждается в исправлении!

На какой-то момент он стал точной копией своей сестры. «Больше всего выражением лица, — мелькнуло в голове Гая, — ведь внешне они совершенно не похожи друг на друга».

— Так ты его видел, — мягко подсказал он ребенку.

За его спиной раздался вздох ужаса. Селия схватилась за горло, как бы для того, чтобы облегчить душащую ее боль.

Филипп бросил взгляд в ее сторону и почувствовал, что у нее есть какая-то хитрая, тайная цель.

— Да, я пошел в студию, чтобы посмотреть, там ли Рикки. Я хотел, чтобы он мне кое в чем помог: я же тоже рисую, вы знаете. Я постучал в дверь, но ответа не было. Я постучал еще, потому что Рикки иногда не обращает внимания ни на кого, но если вы достаточно долго настаиваете, то он вас впустит. Как бы то ни было, я открыл дверь, чтобы хотя бы украдкой взглянуть, там ли он, и увидел портрет. Он стоял на мольберте. Я подумал: «Э, да ты прелестно выглядишь, Каро», — и вышел. Я знал, что Рикки покажет его мне, когда он будет готов.

— И ты до него не дотронулся?

— Нет, дядя Гай. — Умные глазки Пипа сияли. — Я никогда не лгу, дядя Гай. Спросите Каро!

— Ну ладно, — Гай поднялся, возвысившись над ребенком. — Можешь теперь отправляться в постель, Пип.

— И вы не скажете мне, что случилось? Но я же иначе не засну!

Ребенок смотрел на него серьезно и испытующе.