Любовь как сон - Вари Макфарлейн

Джеймс пристыженно подумал, что сообщить о примирении с Евой было бы проще, если бы коллеги не видели его новую «подружку». Хотя теперь, когда Ева переехала к Финну, примирение стало спорным вопросом.

– Поди и врежь ему, – тоном знатока сказал Лоренс. – И пусть он порвет на тебе рубашку. Женщины любят драки.

– Чтобы я дрался с манекенщиком? Да у него руки как у девчонки.

– Тем лучше. Посмотри «Бриджит Джонс».

Паркер начал болтать, и Джеймс рисковал показаться самым большим на свете придурком. Он охотно подписал бы соглашение на право совершить ассистируемое самоубийство и с наслаждением выпил бы яд. Но Анна спасла его. Совершила чудо. Удивительная женщина.

Анна была в темно-синем платье, и оказалось, что под мешковатыми свитерами на самом деле крылась отличная фигура. Волосы у нее были собраны в хвост на затылке, темная помада и немного туши подчеркивали красивые черты лица. Джеймс наблюдал, как она обходила зал. Мужчины слушали как завороженные, приложив палец к губам, пока она говорила, и энергично кивали с умным видом. Он невольно подумал: «Ох, Анна, ты думаешь, что их тянет к тебе, потому что ты проделала большую научную работу. Нет. Потому что ты красива».

– Наверное, теперь ты потребуешь затейливых объяснений и извинений, которые вошли в моду в наши дни, – сказал он и взял два бокала у проходившего мимо официанта. Джеймс собирался включить обаяние на максимум, чтобы загладить свою вину и чтобы Анна по итогам осталась довольна. – Паркер все неправильно понял, когда увидел нас, он подумал, что ты – моя новая подружка…

– Думаю, женщина, с которой ты встречаешься на самом деле, будет не в восторге.

– Я ни с кем не встречаюсь. Просто пытался избежать кошмара, который ждет любого, кто появится на корпоративе в одиночку. Тогда коллеги будут пытаться меня пристроить.

– И кого ты собирался пригласить?

– Я еще до этого не дошел.

– Так.

Господи, было что-то в ее поведении, отчего Джеймсу безумно захотелось рискнуть.

– Я собирался сказать им, что расстался с тобой… – Анна от неожиданности растерялась, и Джеймс подумал, что теперь уж точно зашел слишком далеко. – Просто чтобы тебе не пришлось никуда идти! – поспешно добавил он.

– А ты выглядел бы крутым мачо? Почему бы не сказать, что я тебя сама бросила?

– Да, неплохо, очень правдоподобно. Но что именно Ева меня бросила, я тоже никому не сказал, – наверное, боюсь показаться неудачником.

– Великолепно, – произнесла Анна, обращаясь к своему бокалу, но без неприязни.

– Да, да, понимаю. Я повел себя как мальчишка-школьник. – На сей раз Анна промолчала. – Сначала будет какой-то сюрприз на Саут-Бэнк, потом пойдем в боулинг. Поскольку все и так думают, что ты придешь… может быть, ты действительно не откажешься пойти со мной? – Джеймс сам удивился собственному нахальству. – Я прекрасно понимаю, что ты, наверное, уже по горло сыта моими фокусами, и не обижусь, если ты откажешься. Только если тебе совсем уж нечем будет заняться. Но, полагаю, ты не страдаешь от одиночества…

Потрясающе.

Анна глотнула шампанского и склонила голову набок.

– То есть… пойти с тобой?

Джеймс поежился.

– Ну да. Я не только прошу, чтоб ты меня прикрыла… в принципе, вечеринка украсится, если там появится умный человек. Но, как я уже сказал, если хочешь выплеснуть шампанское мне в лицо – не стесняйся, пожалуйста. Я бы на твоем месте так и сделал.

– Значит, мы не «расстались»? И я не могу тебя бросить?

Джеймс вздрогнул.

– Только если сама захочешь. Ну, или я могу открыться и признать, что я полный неудачник.

Анна удивленно приподняла бровь.

– А как же я об этом узнаю?

– Я попрошу кого-нибудь снять признание на телефон.

– Ну да, конечно.

– У тебя все козыри. Если ты настаиваешь, я сделаю это, надев женское платье.

– Хм. Думаю, твоя выдумка имеет шансы оказаться веселее, чем мои обычные свидания.

– Правда?

Анна пожала плечами:

– Ну да.

Ух ты! Он будет ей по гроб жизни обязан.

Джеймс чокнулся с Анной.

– Отлично. Кстати, поздравляю с выставкой. После такого непростого начала я рад, что заслужил твое одобрение.

– Сомневаюсь, что ты в нем нуждался. Музей в восторге.

– Заслужить твою похвалу было труднее всего. Тем приятнее.

Анна явно удивилась.

– О нет, – смущенно сказала Анна и слегка приблизилась, словно пытаясь заслониться Джеймсом. – Кажется, Тим Макгаверн увидел, что я на него смотрю.

– Кто-кто?

– Тим Макгаверн. Один тип с телевидения. Моя неудавшаяся любовь.

Джеймс посмотрел на высокого, худого, жилистого, изящно одетого мужчину с сияющей лысиной, в просторном пиджаке и стильных очках в духе шестидесятых. Мужчина взглянул на Джеймса и Анну и с деловитым видом отхлебнул шампанского. Джеймс с легкостью расшифровал этот быстрый внимательный взгляд, полный похотливого интереса: «Ну и как тебя от нее оттащить?»

До него внезапно дошло.

– А, это тот историк, который ведет документальные передачи на Би-би-си-четыре?

– Да.

– Да, вижу, романы у книжных червей отличаются от романов в реальном мире. По-моему, он похож на похотливую фасоль. Вот это неудавшаяся любовь, я понимаю.

Анна хихикнула. Джеймс подумал, что она уже здорово опьянела. Так бывает, если прийти на вечеринку прямо с работы. Шампанское без закуски – и к девяти часам уже в стельку. В прошлом он сам несколько раз просыпался в чужих постелях, потом жалея об этом, – и всегда виновато было шампанское. От него словно пересыхали глазные яблоки. И улетучивался здравый смысл.

– Не-е-ет, он очень милый. И знает свое дело.

– Да, но… у него полосатые мокасины. Власть – это афродизиак, а не клофелин.

– Я могла часами слушать, как он говорит.

– По-моему, он тоже может часами слушать, как он говорит. У вас и правда есть нечто общее.

Они рассмеялись одновременно, и Джеймс понял, что заговорщицки смеяться с существом противоположного пола – это процесс, ведущий к сближению. Люди смотрят друг на друга и теряют контроль над собой, объединенные доверием. Джеймс оглянулся. Тим по-прежнему бросал в их сторону волчьи взгляды.

– Он явно заинтересован. Хочешь вскружить ему голову? – спросил Джеймс.

– Как?

– Запросто. Сейчас я начну шептать тебе на ухо. Склоняйся ко мне и улыбайся, как будто понимаешь, к чему я клоню. Ты не прочь, но еще не сдаешься. Потом засмейся, этак кокетливо, как будто я сказал что-то двусмысленное. Поняла?