Корабль мечты - Лука Ди Фульвио

Оставив позади Рим, Шимон Барух направился вперед по Фламиниевой дороге. Набрав запасов, он забрел в леса за Риети и прятался там неделю. После Шимон вновь вернулся на Фламиниеву дорогу и пошел на север, еще не зная, ведет ли его путь в Милан или Венецию. Всю неделю, проведенную в лесу, он размышлял о словах Скаваморто. Вначале Барух был уверен в том, что могильщик солгал ему. Но Скаваморто точно был малый не промах. И он хорошо относился к Меркурио. Поэтому вполне возможно, что Скаваморто сказал правду, предполагая, что Шимон примет ее за ложь. В конце концов Барух пришел в выводу, что так и есть.

Фламиниева дорога вела через Аппенины к побережью Адриатического моря и за портом Римини, где раньше так хорошо жилось евреям, переходила в Эмилиеву дорогу, ведущую прямиком в Венецию. И все это в пределах папской области. Шимон, постоянно теребивший свое свидетельство о крещении, был уверен в том, что даже если его и ищут, то никому в голову не придет мысль, будто преступник задержится тут.

К вечеру, уже подходя к Нарни, Шимон поравнялся с фургоном, в котором везли заключенных. Перед фургоном гордо ступало четыре бельгийских тяжеловозных лошади. Огромные крупы брабансонов лоснились. Фургон был черным, в нем виднелось два узких окошка, зарешеченных мощными железными прутьями. Дорога немного сузилась, и Шимон, придержав своего скакуна, медленно поехал за повозкой, надеясь, что вскоре тропа станет шире и он сможет обогнать невольных попутчиков. Двое конных, сопровождавших фургон, заметили его.

– Куда ты держишь путь? Кто таков? – справились они.

Шимон, сунув руку в седельную сумку, достал свидетельство о крещении и протянул им. Впервые ему пришлось воспользоваться этим документом.

– Алессандро Рубироза, – прочитал стражник. – Ты испанец?

Шимон покачал головой, тыча пальцем себе в шею, чтобы дать стражникам понять, что он не может говорить.

– Ты немой? – Стражник повысил голос, вероятно, думая, что тот еще и глухой.

Шимон кивнул.

– Так куда ты едешь? – спросил второй.

Барух не знал, что ему на это ответить. Он попытался жестами изобразить гондолу.

– Турецкие туфли? Или что это?

– Турецкий ятаган, – поправил его второй стражник, указывая на оружие у Шимона на поясе.

Сознавая свое бессилие, Барух покачал головой.

– Ладно, это не важно.

Шимон жестами попытался объяснить ему, что ищет ночлежку и место, где можно было бы поесть.

– В Нарни много таверн… – задумчиво протянул первый стражник.

– Да он же там заблудится. И уже почти стемнело, – покачал головой второй. – Если хочешь, можешь поехать с нами в таверну генерала. Там дешево и чисто. И еда вкусная.

Шимон помедлил. Внутренний голос подсказывал ему, что доверять страже не стоит. А затем он подумал, что это говорит в нем тот самый запуганный купец, которым он был когда-то. И от этой мысли Шимон пришел в такую ярость, что согласился на предложение.

Проехав несколько миль, они свернули с дороги и вскоре очутились на вытоптанной поляне перед трехэтажным красным зданием с закрытыми ставнями. Фургон с заключенными остановился в центре поляны.

Тем временем заморосил мелкий дождик, стало холодно.

Стражники открыли дверь фургона, чтобы выпустить заключенных. Шимон к тому моменту уже спрыгнул со своей повозки, и в нос ему ударила вонь человеческих выделений. Заглянув в фургон, он увидел пятерых мужчин, закованных по рукам и ногам в тяжелые кандалы. Арестанты сидели на двух лавках вдоль стенок фургона, один из заключенных, постанывая, прижимал руки к животу.

– Генерал! – позвал один из стражников.

И вдруг спящий, казалось, дом проснулся. Наверное, на таких гостях хозяин скромной придорожной таверны мог неплохо разжиться. К фургону подбежали два слуги с ведрами, доверху наполненными водой. Едва стражники успели вывести заключенных, как слуги окатили днище фургона водой, чтобы отмыть пол от экскрементов. Арестантов отвели в сарай с сеном, и Шимон успел заметить, что это помещение специально оборудовано для содержания заключенных – от одной стены к другой тянулась горизонтальная балка с кольцами для цепей. Мужчин приковали к этой балке, высвободив им руки настолько, чтобы можно было поесть. Две пожилые женщины принесли в сарай медный котелок и глиняные миски. Поставив все это на пол, они принялись разливать по мискам жидкий суп.

– А этот типчик, поди, не голодный, – сказал один из пленных, указывая на прижимавшего руки к животу заключенного.

Стражник громко расхохотался.

– Генерал! Я привез тебе гостя! – крикнул он, поворачиваясь к таверне.

На поляну вышел старый, но еще крепкий мужчина, коротковолосый и седой как лунь. За ним семенила девчушка, судя по возрасту – его внучка. Девчонка казалась хоть и вульгарной, но хорошенькой.

– Добрый вечер, генерал, – почтительно поприветствовали трактирщика стражники. Судя по всему, хозяин таверны был не так уж прост. – Этот бедный путник нем. Ему нужна еда и хорошая комната.

Старик посмотрел на Шимона.

– Пойдем, – кивнул он, поворачиваясь к таверне. – А вы пока приготовьте моим ребяткам что-нибудь поесть! – крикнул он служанкам, суетившимся вокруг заключенных.

Барух не мог отвести глаз от девчонки. Призывно покачивая бедрами, девушка шла за генералом, не замечая взгляда нового постояльца.

Таверна показалась Шимону чистенькой, хотя и скромной. Один из слуг провел его к столу. К двум стражникам присоединился третий, ехавший в фургоне, и они уселись за соседний столик, сразу же присосавшись к кувшину с красным вином. Ужин не заставил себя долго ждать – две пожилые служанки принесли огромные подносы с едой для стражников и тарелку Шимону: свежий хлеб, жареный цыпленок, сосиски и маринованный лук. Барух подозрительно осмотрел сосиски. «Я больше никогда не буду евреем», – сказал он себе. Взяв краюху хлеба, он вложил внутрь сосиску. Впервые в жизни Шимон попробовал свинину.

«Я больше никогда не буду евреем», – повторил он. И почувствовал себя сильным.

Тем временем девушка спустилась со второго этажа, куда удалилась вместе с генералом, и с подчеркнутой развязностью уселась за столик со стражниками.

Шимон еще никогда не видел столь милой и в то же время распутной особы. «А может быть, раньше я просто не обращал на таких девиц внимания», – подумал он.

Девушка манила его, вызывала влечение, и Барух никак не мог воспротивиться ее чарам. Он следил за девчонкой, смотрел, как она пьет со стражниками. Девушка, похоже, ничего не замечала.