Невский романс - Ольга Свириденкова

Когда Полина проснулась, комнату заливало солнце. Почувствовав запах ландышей, Полина приподнялась на кровати и огляделась. Пышный букетик красовался на подоконнике, в низкой фарфоровой вазочке, и еще один — на туалетном столике. Рядом, на обитом золотистой парчой кресле, лежал утренний пеньюар Полины: белоснежный, с тонкими кружевами и нежными розовыми бантиками.

Взгляд Полины упал на часы… Половина двенадцатого! Не понимая, как могла проспать так долго и почему никто не разбудил ее, Полина откинула одеяло. И недоуменно застыла, увидев на белоснежной простыне засохшее пятно.

— Боже мой, что это?! — испуганно выдохнула она. А затем безжизненно рухнула на подушку, вспомнив ночные кошмары.

Очарование майского утра померкло. Расхотелось одеваться, завтракать, идти на прогулку.

Оторвав голову от подушки, Полина села на кровати и уныло подперла кулаком подбородок. Не в силах думать о чем-то другом, она принялась подробно вспоминать ночные события. Потом перенеслась мыслями в предсвадебный вечер, когда маменька, призвав на помощь родственницу, смущенно наставляла дочь к предстоящей супружеской жизни.

Этого разговора Полина не могла вспоминать без чувства отвращения и стыда за маменьку. Фразы, произносимые Дарьей Степановной, казались пошлыми и неприличными: «Ты должна безропотно подчиняться своему мужу в постели»… «Каким бы отвратительным ни казалось тебе то, что он с тобой делает, это не должно тебя смущать»… Правда, некоторые высказывания звучали обнадеживающе: «Да, моя радость, супружеская близость — не слишком приятная вещь. Но, к счастью, любовный пыл мужчины длится недолго. Через пару месяцев он поостынет и станет реже приходить в твою спальню. А со временем это может и вовсе сойти на нет».

— Пару месяцев! — с отчаянием воскликнула Полина. — Боже, как долго!

В комнату осторожно заглянула Вера, и Полина сразу почувствовала, как ее лицо заливается краской.

— Как вы, барышня? — голос Веры был таким грустным, будто она и не сомневалась, что все прошло плохо. Полина ощутила, как у нее в глазах защипало от слез.

— Это можно назвать одним словом, — с невеселой усмешкой промолвила она, — ужасно!

Немного поколебавшись, Полина в подробностях описала Вере злополучную «ночь супружеской любви». Как она и рассчитывала, на душе у нее заметно полегчало, словно облаченные в словесную форму переживания утратили свою остроту. Под конец Полина даже немного развеселилась, вспоминая некоторые моменты в поведении Вульфа.

— Знаешь, Верочка, — сказала она, — а я и подумать не могла, что Юлий Карлович — отпетый пошляк. Он казался таким умным, тактичным, степенным… «Покажи мне твои округлости»… «Ты сладкая, как нектар олимпийских богов»… Боже, какая пошлость! А чего стоят эти фразы про «священные права супруга»!

Полина глубоко вздохнула.

— Однако мне становится не до смеха, когда я думаю, что этот кошмар повторится снова, причем не один и не два раза, — хмуро промолвила она. — Не знаю, как я смогу все это терпеть.

— В следующий раз это будет не так ужасно. — Вера бросила на нее ободряющий взгляд. — Во всяком случае, боли больше не будет.

— Боли, может быть, и не будет, но чувство омерзения останется. — Лицо Полины искривилось в мучительной гримасе. — Знаешь, как я сейчас чувствую себя? Оскверненной! Мне стыдно смотреть на портрет бабушки, потому что он стал невольным свидетелем моих унижений. Теперь я жалею, что заняла эту комнату. Она тоже оказалась оскверненной — по моей вине!

Вера взглянула на нее с мягкой укоризной.

— Не забивайте голову такими глупостями — это всего лишь вещи. И потом, вы ни в чем не виноваты. Откуда вы могли знать, что ваш муж окажется… таким неделикатным?

— Неделикатным! Да он просто грубая скотина, вот кто! Хотя, — Полина вздохнула, — может быть, все мужчины таковы, и в поведении Юлия Карловича нет ничего такого? Ведь неспроста же маменька советовала мне «безропотно подчиняться мужу» — видимо, она знала, что так будет. Хотя, убей Бог, я не в силах представить отца набрасывающимся на женщину. А Жан? Неужели он тоже так бесцеремонно обращается со своей актрисой?!

— Рискну предположить, что нет. — Вера сардонически усмехнулась. — Иначе зачем свободная женщина стала бы терпеть такого любовника? Ради денег? Но тогда можно выбрать кого-то и побогаче!

Полина ошеломленно посмотрела на Веру.

— Верочка! Так ты думаешь, что не все мужчины грубо обращаются со своими женщинами?

— Все, не все… Вам нужно не забивать голову бесполезными рассуждениями, а подумать, как быть в вашем положении. И я полагаю, что здесь остается только одно.

— Что же?

— Да не принимать все это близко к сердцу! — горячо воскликнула Вера. — В конце концов, ведь не каждую ж ночь он будет наведываться в вашу спальню! А если все же не угомонится, то и на это есть средство.

— Какое?

Вера прошептала на ухо Полине:

— Подсыпать ему в чай одну травку… чтобы поубавилось охоты пользоваться «священными правами супруга».

— А ты разве знаешь такую?

— Найду, если понадобится. Я ведь с прислугой общаюсь, с бабами деревенскими. А они постоянно бегают по знахаркам, чуть что случилось.

С минуту Полина озадаченно молчала, потом ее лицо прояснилось:

— Верочка, достань мне скорее эту травку! «Если понадобится»… уже надо! А что я перед Юлием Карловичем в неоплатном долгу, так это полнейший вздор. Ничего я ему не должна, потому что наш брак был обычной сделкой. Он выручил нас с деньгами, а взамен сделался совладельцем моего имения. И породнился с одним из самых знатных российских семейств.