Обжигающий огонь страсти - Стефани Блейк

– На меня действует только твое обаяние, любимый.

– Пожалуйста, не забывай об этом. Адди поспешила обратно в спальню.

– Мне надо надеть что-нибудь более практичное. Они вот-вот прибудут.

Крег вышел из дома и стал наблюдать, как его дети играют с деревенскими ребятишками и с Келпи – пес с лаем носился за ними.

Подошедший Флинн с волнением в голосе проговорил:

– Почти все ребята пошли прокладывать дорожку для бегов и попросили меня проститься за них с Адди и детьми. – Он опустил глаза. – Честно сказать, ее отъезд наводит на меня тоску. Все это время мы были так близки… Как одна семья.

На глаза Крега навернулись слезы. Он обнял друга.

– Спасибо тебе, Шон.

Когда Адди была готова, Крег и Шон отнесли скромный багаж к реке, где Уэнтворт и Лайт уже поджидали ее и детей в лодке.

– Позвольте мне помочь. – Уэнтворт взял три скатанных одеяла и положил их на корму поверх лежавших там инструментов и образцов растений, горных пород и почв.

– Не хотелось бы торопить вас, – извинился Лайт, – но времени у нас в обрез. Остальные члены экспедиции уже ожидают нас выше по течению. Там у них целый обоз.

Адди поцеловала Флинна и потрепала его по щеке.

– Ты уж присмотри за моим муженьком.

– С первого дня как мы встретились, я только этим и занимаюсь. Поторопитесь, путешественники.

Крег наклонился, взял сына и дочь на руки и поцеловал их.

– Ведите себя хорошо, слушайтесь мать. А ты, Джейсон, помни: ты у них единственный мужчина. Позаботься о маме и сестре.

Джейсон обещал постараться, и Крег передал детей через борт Уэнтворту. Двое мужчин в лодке отвернулись, когда Крег и Адди расцеловались на прощание. Затем Крег обменялся с ними рукопожатиями и, резко повернувшись, быстро зашагал в сторону деревни. Флинн последовал за ним.

Поездка через Голубые горы оказалась на удивление простым делом. На дороге не прекращалось оживленное движение: в обе стороны сплошным потоком ехали повозки, фургоны, экипажи, погонщики перегоняли скот на новые пастбища.

– Подумать только, всего лишь семь лет назад мы считали, что переход через Голубые горы – почти верная смерть, – не переставала удивляться Адди.

– Да, верно, – кивнул Лайт, сидевший рядом с ней в переднем фургоне. – Колеса прогресса катятся все быстрее. То же самое, вероятно, чувствовал и Колумб, когда отплывал из Испании на запад. Теперь это дело самое обычное, но тогда требовало большой смелости. Идти за прокладывающими тропу всегда проще.

Дети с удивлением смотрели на высокие вершины, затянутые сверкающей голубой дымкой, и бездонные ущелья, протянувшиеся по обеим сторонам дороги. Зрелище водопада вызвало у детей крики восхищения. Могучие потоки воды низвергались с огромной высоты и с грохотом перекатывались через скалы внизу.

Они находились в пути пять дней и четыре ночи. На пятый день Уэнтворт объявил:

– Скоро мы будем в Парраматте.

Невольно вздрогнув, Адди привлекла к себе детей.

– Мне почему-то страшно, – пробормотала она. Вскоре они остановились и сели ужинать у обочины дороги в тени высокого эвкалипта.

– Чего же вы боитесь, дорогая Аделаида? – неожиданно спросил Лайт.

– Не так-то просто появиться перед своими родителями после столь долгого отсутствия. Что я скажу им? – Адди небрежно взмахнула рукой. – Привет, дорогие, надеюсь, вы не очень-то беспокоились? Конечно, я должна была написать вам, но… – Она сделала паузу, и они с Лайтом рассмеялись. – Боюсь, как бы они не прогнали нас.

– Аделаида, поверьте: никто и никогда не сможет отвернуться от вас. Я, например, пожертвовал бы рукой и ногой, только бы оказаться на его месте.

Она нахмурилась.

– На чьем месте?

– На месте Крега Мак-Дугала, разумеется.

Глаза Лайта так и пронзали ее насквозь. В них горела плохо скрываемая страсть. Адди никак не могла подобрать нужных слов, чтобы ответить ему:

– Уильям… я…

– Простите, я не хотел смутить вас, Аделаида, но прежде чем мы расстанемся, и расстанемся, по всей вероятности, навсегда, я хочу с вами объясниться. – Порывистым движением он взял ее за руку и, низко наклонившись, очень тихо, так, чтобы никто не расслышал его слов, сказал:

– Аделаида, я вас люблю. Ее щеки вспыхнули.

– Вы сами не знаете, что говорите, Уильям.

– Я отдаю себе полный отчет в своих словах. И никогда еще не говорил так откровенно. Я люблю вас. И всегда буду любить.

Она медленно покачала головой.

– Я хорошо знаю, Аделаида, что в вашей жизни, покуда он жив, никогда не будет другого мужчины. Но жизнь полна неожиданностей. Если что-нибудь случится с… Я хочу сказать, если судьба разорвет узы, связывающие вас с Крегом, возможно, вы сможете проникнуться чувством к такому человеку, как я…

Адди искренне сочувствовала Лайту, ведь неразделенная любовь – настоящая трагедия. Она пожала его руку и улыбнулась:

– Дорогой Уильям, вы хороший, сильный, красивый мужчина, и любая женщина будет польщена вашим вниманием. Не только польщена – счастлива. Я никогда не забуду вас, Уильям. – Она встала и поцеловала его в щеку. – Не пора ли нам отправляться дальше?

На окраине Парраматты фургон Лайта отделился от обоза.

– Увидимся в губернаторском доме! – крикнул он Уэнтворту. – Передай мои извинения губернатору Макуэри, если я запоздаю. Уверен, что он поймет.

Адди казалось, что ее сердце разорвется, когда она увидит свой дом. Все эти годы она даже не осознавала в полной мере, насколько велика ее тоска по дому и родным. Только теперь она поняла, что закрывала глаза на реальность.

«Ни один человек не является одиноким островом… – размышляла она. – Ни мужчина, ни женщина, как бы сильна ни была их любовь, какие бы крепкие узы их ни связывали».

Фургон уже катил по подъездной дороге, и Адди с трудом сдерживала слезы, глядя на такие знакомые места. Вот раскидистые дубы и вязы, которые, казалось, приветливо ей кивали. Сад играл яркими красками. Гордо высились дорические колонны. С северной стороны под воздействием зимних и осенних бурь штукатурка с них осыпалась. Адди не забыла ни одной детали – помнила даже разбитый кирпич слева от парадной двери.

Она невольно всплеснула руками.

Лайт улыбнулся:

– Ну что, хорошо дома?

– Да, очень, – кивнула Адди с виноватым видом. У нее возникло чувство, что она совершает предательство, – ведь ее дом там, где человек, которого она любит.

Натянув поводья, Лайт посмотрел на широкие ступени крыльца.