Новый босс - Алайна Салах

— Ты охренеть какая красивая, матрешка. И у тебя сиськи выросли.

Заглядываю ему в глаза и, вытянув ступню, прижимаю ее к набухшему члену. Слегка надавливаю пальцами, наблюдая, как зрачки Гаса мгновенно поглощают радужку.

— Отличная идея, Сла-ва. — комментирует и мягко обхватывает пальцами лодыжку. — Теперь дай другую.

Вытягиваю вторую ступню, и затаив дыхание, прослеживаю, как Гас зажимает между ними член и, сфокусировавшись на мне взглядом, толкается бедрами. Во рту мгновенно становится сухо, чего нельзя сказать о том, что происходит в этот момент между ног.

— Ты такой извращенец, Малфой. — сиплю, проводя языком по пересохшим губам.

— Просто меня возбуждает в тебе все. — слегка ухмыляется он, не прекращая водить моими ступнями по напряженной длине.

— Обещаю устроить тебе двухчасовой сеанс футфетиша на день рождения. А сейчас трахни меня.

Я слабовольно хнычу, когда его тело накрывает меня, а в изнывающую влажность упирается тугая эрекция.

— Я больше никогда тебя не отпущу, матрешка. — обещает Гас, перед тем как глубоко толкнуться в меня.

Каждая клетка моего тела вибрирует от счастья, что мы, наконец, занимаемся любовью. И я действительно не исключаю, что от моих стонов администратор Катерина в данный момент от смущения прячется под стойку ресепшена. Потому что сегодня я сдерживаться не пытаюсь.

Глава 35

Гас

Меня будят свет, бьющий из окна, и мелодия матрешкиного будильника. Такая мерзкая, что спать дальше просто не представляется возможным. Словно пьяный Оззи Озборн читает рэп в пластиковое ведро.

Поморщившись, открываю глаза и упираюсь взглядом в выступающие лопатки и копну темных волос. Вот это я понимаю, счастье. Моя дикая кошка там, где ей и положено быть: сопит в моей постели, сдавливая башку Гаса-младшего между ног. Еще бы этот гундосый из динамика заткнулся, и на земле воцарился тотальный рай.

— Матрешка, — касаюсь губами ее голого плеча. — А что за говно у тебя играет?

Сла-ва морщит нос и умилительно причмокивает губами, превращая меня в заботливую мамашу-шимпанзе: мне вдруг хочется взять ее на руки, прижать к груди и спеть обезьянью колыбельную. Ну и, возможно, порыться в волосах.

К счастью, утренний стояк и раздирающая уши рэпчина быстро приводят меня в чувство. После суток жаркого примирительного траха, сопровождающимся возмущенным стуком завистливых соседей, Сла-ва должна поехать на работу, чтобы там объявить отцу, что ее миссия «Леди-Босс для Папы Карло» официально окончена. И уж ради такого я ее разбужу.

Провожу носом по выступающим позвонкам, вдыхая ее нежный клубничный запах, от которого младший окончательно дубеет, и надавливаю пальцами на соски. Оправдывая себя тем, что я нашел оригинальный способ ее разбудить, приподнимаю матрешкино бедро и, уперевшись младшим между ее горячих складок, осторожно толкаюсь внутрь. Осторожно, потому что я нежный и заботливый парень.

Матрешка отзывается незамедлительно: сладко стонет и, прогнув поясницу сильнее, дергает задницей мне навстречу. Она такая тугая и горячая, что в паху начинает мгновенно искрить, словно и не было этой двадцатичетырехчасовой камасутры на стуле, тумбочке, подоконнике и журнальном столе.

Не открывая глаз, Сла-ва заводит назад руку и тянет меня за волосы.

— Еще, Гас. — требовательно шипит, не переставая насаживаться на меня задом. — Быстрее.

Прощай чувственная эротика, привет, хадкор-порно.

Сжав ладонью ее грудь, переворачиваю на живот и наваливаюсь сверху. Слава стонет громче и, всадив когти мне задницу, похотливо разводит ноги.

— Хочу сильнее.

Желание моей дамы сердца — закон.

Прижимаю пальцы к ее губам и шиплю ей в ухо:

— Соси.

Матрешка послушно втягивает их в горячий плен своего рта и жадно гладит языком, имитируя свой оргазмический минет, которым порадовала меня несколько раз за ночь. Кн иг о ед . нет

А пока я с упоением вбиваю Сла-ву в отельные простыни, ее неутомимый айфон продолжает уныло гундосить что-то вроде «Ya hochu tebya na trista shisyat». Самый извращенный секс в моей жизни.

Дождавшись, когда младший перестанет содрогаться в конвульсиях и безвольно склонит голову, откидываюсь на спину и притягиваю к себе матрешку.

— Разбудил как мог, — ухмыляюсь, целуя ее висок. — Хотел побрызгать на тебя водой, но это способ показался мне приятнее.

Кошачья мордочка растягиваются в сытую чеширскую улыбку, и Сла-ва, наконец, делает то, о чем я мечтал с тех пор, как открыл глаза: протягивает руку к тумбочке и выключает свой гребанный будильник.

— Прости за это, — садится на кровать и виновато пожимает плечами. — Позаимствовала эту песню у Рафинада. Я в последнее время с трудом просыпаюсь — пришлось прибегнуть к крайним мерам. Кровь из ушей идет, и я сразу встаю.

Переводит взгляд на часы и вскакивает, начиная носится по комнате как сумасшедшая белка.

— Черт, я опаздываю. Демон Игорь уже наверняка хвостом о пол бьет.

— Я тебя провожу. — говорю, сгребая с пола скомканные джинсы. — Пообедаем сегодня?

— Давай в два в нашей кофейне. — соглашается Сла-ва. — Я к тому времени как раз со всем управлюсь.

Едва мы выходим в коридор Шератона, как дверь соседнего номера распахивается и оттуда огромным мышцатым айсбергом выплывает Фиона. Следом за ней семенит Юджин, одетый в махровый отельный халат.

Матрешка давится смехом и истерично дергает мою руку словно звонарь колокол, когда он встает на цыпочки и ласково чмокает дракониху в губы.

— Я же говорил, что итальянская стряпня работает безотказно, — гаркаю нарочито громко.

От неожиданности милующая парочка подпрыгивает на месте и впивается в нас глазами. Исторический момент: покрасневший Юджин и смущающая Фиона. Жаль, телефона нет под рукой.

— Ричи Фронингу, я так понимаю, об этом знать не обязательно, Верунь. — хихикает Сла-ва. — Привет, Евгений.

Давид и Голиаф постепенно приходят в себя: лицо Юджина вновь формирует ничего не выражающую маску, а дракониха, напротив, начинает широко улыбаться.

— Ох, и машина же ты, дементор. — весело встряхивает волосами. — Я уж думала, к утру кровать вашу к Женьку в номер задвинешь. А у тебя какое пронзительное сопрано, Славка. Фальшивила немного, но высокие ноты брала знатно.

Матрешка мгновенно краснеет и утыкается носом мне в подмышку.

— Ты не посрамил честь Малфоев, Добби? — усмехаюсь, успокаивающе поглаживая Сла-ву по голове. — Что-то тебя не слышно было, Фиона.

Юджин пожимает махровыми плечами и невозмутимо сообщает:

— Просто я предпочитаю использовать кляп.

По коридору Шератона еще грохочет звук наших свалившихся на пол челюстей, когда он целует Фионину лапищу и ласково воркует:

— Детка, я позвоню.

Фиона хихикает как семнадцатилетняя девственница, после чего хватает Сла-ву за руку и они, заговорщицки