Опаленные мечты - Нева Олтедж

После того, что произошло в библиотеке, не видела его до полудня, когда он отвез меня в больницу, чтобы я могла выполнить свой женский долг и навестить мужа. Поездка туда заняла больше времени, чем само посещение. Мы с Рокко знали, что делаем это для показухи, потому что, не дай Бог, кто-то может заметить и сказать, что между нами что-то не так. Я зашла в его комнату, передала вещи, которые он просил принести, и ушла. Это длилось меньше пары минут, но все равно это было недостаточно быстро, и мне не терпелось поскорее уйти оттуда.

Когда закончила с этой работой, Алессандро отвез меня в торговый центр, где я купила еще одежду, а затем к маме, где оставила ей вещи, купленные для госпожи Нателло. Когда мы вернулись в дом, Алессандро скрылся в своей комнате, пока не пришло время отправляться на эту чертову вечеринку.

Он поднимает глаза, и на какую-то мимолетную секунду наши взгляды встречаются, но быстро их отводит. Это больно. Особенно потому что я никогда не чувствовала себя так, как сегодня утром, окруженная его телом, его горячим дыханием на моем лице и с членом во мне. Я чувствовала себя… свободной. Как будто никто и ничто не могло добраться до меня или причинить мне боль. Его присутствие было непроницаемой стеной, укрывающей и защищающей меня от бед.

Я должна стыдиться того, что изменила своему мужу, но не стыжусь. Если бы могла повернуть время вспять, то сделала бы это снова и снова. Я хочу вновь почувствовать Алессандро рядом с собой, и дело не только в сексе. Дело в нем. С того дня, как мы встретились, чувствовала тягу к нему. Мне казалось, что и он что-то чувствует ко мне. В своей жалкой потребности быть любимой я позволила себе увидеть то, чего никогда не существовало. Он просто хотел трахнуть жену своего босса в качестве мести.

— Равенна, дорогая?

— Прости. — Я быстро отвожу взгляд от своего телохранителя. — Я потерялась в мыслях.

— Это понятно. Ты, наверное, волнуешься за Рокко. Врачи сказали, когда он сможет вернуться домой?

Желчь подкатывает к горлу при этой мысли.

— Через несколько недель.

— Ой, так долго? Ты, наверное, скучаешь по нему. Вы такая красивая пара. — Она улыбается и начинает говорить что-то еще, но тут где-то в зале раздаются крики.

Я поворачиваюсь к группе, собравшейся за одним из столиков, и как раз вовремя, чтобы увидеть, как пожилой мужчина замахивается кулаком на другого парня.

— Я так и знала, что с этим человеком жди беды, — произносит рядом со мной Элеонора, кивая в сторону парня помоложе, который уклонился от удара и теперь отвечает ударом ногой в живот своего оппонента.

— Кто это? — спрашиваю я.

— Дамиан Росси. Его брат — дон в Чикаго. — Она ухмыляется. — Ортензия говорит, что он просто монстр в постели.

— Ему разрешили приехать сюда? — спрашиваю я. Членам других семей «Коза Ностры» строго запрещено появляться в Нью-Йорке без разрешения нашего дона.

— У Аджелло какой-то крупный бизнес с его братом. Должно быть, Дамиан получил разрешение, которое, я уверена, скоро отменят. Тот человек, который пытался его задушить, — муж Ортензии.

Охранники подходят к Дамиану Росси, пытаясь его усмирить. В этой суматохе преданный муж что-то кричит и лезет в пиджак. Что происходит дальше, я не вижу, потому что перед глазами материализуется солидная гора мышц, скрытая черным костюмом. Раздается выстрел.

Две огромные руки обхватывают меня, и вот уже мои ноги болтаются над полом, когда Алессандро несет меня через всю комнату. Я не вижу, куда он идет и что происходит, потому что мое лицо и тело прижаты к его лицу. Я слышу только крики и еще один выстрел где-то позади Алессандро. А он тем временем невозмутимо продолжает шагать к своей цели. Я понимаю, что в его работе такое случается часто, но разве не надо бежать, когда вокруг стреляют?

— Мы идем на прогулку? — бормочу я ему в грудь.

— Нет.

— Тогда, может быть, ты сможешь идти быстрее?

— Ни одна пуля не попадет в тебя, Равенна.

Конечно, не попадет, когда я вся закрыта его телом!

— Может, и попадет! — огрызаюсь я.

— Шансы на это невелики.

Позади нас хаос в комнате, кажется, утих, потому что теперь слышно только тихое бормотание. Не сомневаюсь, что гости вечеринки уже перешли от истерик к сплетням. Размеренные шаги Алессандро замирают, он опускает меня на пол, но при этом крепко обнимает.

— Не двигайся, — говорит он, наконец отпуская меня и поворачиваясь, чтобы осмотреть комнату.

Я не вижу ничего, кроме его до смешного широкой спины, поэтому наклоняюсь немного в сторону, чтобы оглядеть комнату. Дамиана Росси оттаскивают несколько парней. Он выглядит разъяренным, но невредимым. Другой мужчина, муж Ортензии, скорчился на соседнем стуле, прижимая к подбородку пакет со льдом. Остальные гости собрались в небольшие группы по три-четыре человека, переговариваются между собой и машут официантам, чтобы те принесли еще выпивки. Типично.

— Все безопасно, — говорит Алессандро.

Я даже не смотрю на него, оглядываясь по сторонам и направляясь к бару, где Элеонора стоит с Пьетро. Ощущение того, что я крепко обнимаю Алессандро, не исчезает. Я хочу большего. Это как мгновенная зависимость, которую может насытить только он. Я презираю это.

— Джин с тоником, — говорю я бармену и занимаю место справа от Элеоноры.

Если бы здесь был мой муж, у него бы точно случился приступ. Жену Рокко Пизано никогда не увидят ни с чем, кроме вина. Ну, к черту Рокко. И к черту жену Рокко. Я сама по себе, у меня есть свои предпочтения и недостатки. И я ненавижу вино. Муж изо всех сил пытался подавить меня, и я ему это позволила. С каждым унизительным замечанием, с каждым ударом позволяла себе замыкаться все сильнее и сильнее, пока от меня не осталось почти ничего. Только после того, как меня трахнул, а потом оттолкнул мой телохранитель, я пришла в себя.

— Боже мой, это было ужасно, — восклицает Элеонора. — Одна из пуль повредила потолок. Думаю, нам больше не разрешат арендовать это место.

— Скорее всего, нет. — Я пожимаю плечами, беру фужер, который бармен поставил передо мной на подставку, и делаю большой глоток.

— Мне нужно найти Джанкарло. Может быть, он сможет образумить менеджера. Пьетро, ты можешь составить компанию Равенне?

— Конечно. — Пьетро кивает. — Равенна, ты как, держишься?