Его прекрасное чудовище - Теона Рэй

— И все же, пусть эта ведьма будет проклята, как когда-то прокляла мир…

Ревердан впервые за все время оторвал взгляд от костра. Теперь они с Кимберли вдвоем ошарашенно глядели на Лейлу, силясь понять, не послышалось ли им.

— Ревердан… — девушка шепнула имя мага едва слышно.

Мужчина осторожно кивнул, нахмурившись. Кимберли еще не понимала, как Лейла так безошибочно определила в ней баньши и почему назвала ту старушку ведьмой. Но в своих словах девочка была полностью уверена, она не бросалась ими как оскорблениями, вовсе нет — ребенок не был обычным, и это стало понятно уже и Ким, и тем более, Ревердану.

Церемония прощания завершилась пением. Пел только Темный лорд, и на только одному ему знакомом языке. После чего он некоторое время очищал площадь заклинаниями, и когда не осталось ничего, напоминающего о похоронах, открыл портал в гостиную замка.

Кимберли сбросила мантию, мимолетно подумав, что уже привыкла к ней и магу не вернет. Лорд же подхватил ребенка на руки и усадил на диван, заглянул в ее черные глаза и еще сильнее нахмурился.

— И как я раньше не почувствовал, — пробормотал он, дотрагиваясь ладонью до груди Лейлы.

— Что вы делаете? — девочка метнула испуганный взгляд на Ким.

Баньши пожала плечами.

Ревердан проигнорировал вопрос. Прислушался к тишине, с кончиков его пальцев сорвались искры и Лейла судорожно вздохнула, а после обмякла. Маг уложил ее на подушку, прикрыл пледом, который до этого висел на спинке кресла.

— Прости меня, — лорд взял маленькую ручку в свои руки. — Я не хотел.

— Ты что с ней сделал? — Кимберли в ужасе едва не перешла на визг. Вот только Лейла дышала, а после… искры и она без сознания! Девушке стоило невероятных усилий не стукнуть Ревердана чем-то тяжелым, и она вовремя себя остановила.

— Да успокойся ты, — раздраженно бросил он. — Девчонка моя наследница, демоны задери. При ее рождении я оказался рядом почти сразу, прошло от силы полчаса с момента, как она появилась на свет, до того, как Мирт примчался и стал умолять спасти дочь. Я помог, я спас, и совершенно не подумал о том, что новорожденное дитя восприимчиво к магии. Более того — оно способно сохранить частичку силы в себе… Не хотел… Я не хотел чтобы еще хоть кто-нибудь стал таким, как я. В вечной жизни есть свои прелести, в черной магии их нет.

Кимберли осела в кресло:

— Ты говорил, что у мага есть выбор… Лейла может и не стать такой, как ты.

— Я буду просить Темного бога об этом.

Мужчина быстро чмокнул кулачок девочки, еще раз шепотом попросил прощения, и резко выпрямившись, размашистым шагом покинул гостиную.

Кимберли уронила голову на подлокотник. Усталость, обычно несвойственная таким, как она, накатила волной и заставила долгое время лежать без движения. За последние дни, что девушка находилась на Севере, произошло столько всего, что не могло бы уместиться во всю ее прошлую жизнь. В свои девятнадцать она только в Рейевике ощутила столько эмоций, что не способна была бы переварить и за сто лет.

Но не это утомляло девушку, а чувство надвигающейся беды, которое вот уже не первый день мучило ее. Кимберли убеждала себя в том, что все это глупости, что не может мертвец обладать такой сильной интуицией, и что все ее переживания лишь отголоски пережитого. Но сколько бы она ни гнала от себя эти мысли, тревожность становилась все невыносимее.

Глава 23

Сюрприз Ревердана Кимберли увидела только в день Середины зимы. Она после того поцелуя, который никак не могла забыть, старалась каждую ночь уходить к Лейле в покои и там говорить с ней подолгу обо всем на свете. Баньши больше не спала, ведь чтобы заснуть, ей требовалась помощь лорда, а оставаться с ним наедине почему-то было слишком волнительно.

Впрочем, в праздник все же решилась и тихой мышкой выскользнула из комнат Лейлы, потом пробралась в покои Ревердана. Он еще спал. Серый рассвет погрузил спальню в уютный полумрак, высветил очертания предметов, умиротворением лег на лицо мужчины. Ким еще в детстве научилась ступать бесшумно, так и сейчас, не издав ни шороха, прокралась ближе к постели, но когда опустилась на краешек кресла, маг распахнул глаза.

— Все ждал, когда оступишься или споткнешься о мои брюки, — хриплым ото сна голосом сказал он, слабо улыбнувшись. — Как ты?

— В порядке, — солгала Ким и ее губы тоже тронула улыбка. Она не была в порядке, этой ночью тревога в ее душе металась, нарастала, на миг затихала и вновь разрывала внутреннюю тишину звуком, как из охотничьего рога.

— Не стану спрашивать, зачем пришла, — тихо сказал Ревердан и замолчал на миг. — Но я обнажен, безоружен и сонный… Ты вольна делать все, что хочешь.

— Хочу, — одними губами произнесла Ким.

Плавным движением перебралась с кресла на постель, нырнула под одеяло и прикрыла им же мужчину. — Просто полежать. С тобой спокойно.

— Тебя что-то тревожит? Скажи мне, что именно, и я разберусь с этим… — лорд зевнул, — когда проснусь.

Кимберли усмехнулась. Конечно же, Ревердан шутил. Скажи она, что ее донимает кто-то или что-то, и он немедленно бы поднялся и помчался выяснять, кто посмел обидеть его пленницу. Ким это знала, она не раз видела в глазах мужчины: “Я буду защищать тебя, что бы ни случилось”.

— Нет, ничего, — снова отмахнулась девушка. — Глупости какие-то… Мне все кажется, что вот-вот произойдет нечто страшное… Но это все из-за бала, я жутко нервничаю. Что, если никто не придет?

— Мы неплохо повеселимся вшестером.

— Я серьезно, Ревердан! — Ты подготовил бальный зал?

Мужчина рывком сел на кровати. Зал! Черт бы его побрал, украсил и забыл!

— Столько всего навалилось, — вздохнул он, выпутываясь из простыни и одеяла. — Я убрал стену между двумя залами и украсил помещение, расставил столы… Я совсем забыл показать тебе. Делал это ради тебя, а потом лихорадка, ребенок… Я заберу платье твое и Лейлы, а ты попроси Шиая проводить тебя в бальный зал.

— А закуски? Шиай отказался от моей помощи на кухне, хотя я предлагала ему не раз.

— Он со всем справится сам, не волнуйся.

Ревердан уже оделся, одним движением запрыгнул на кровать и навис над Ким. Секунду длилось их молчаливое противостояние взглядами, а после лорд, сквозь смех девушки, поцеловал ее. Второй раз в их бесконечной жизни. Теперь он мог бы делать это постоянно, когда хотел, веселящаяся баньши не оттолкнула его и тем самым дала понять, что не против.

Он ушел