Осколки наших грез - Кэрри Прай

На этот раз мужчина не противился, он камнем застыл на месте. Тогда я решил, что он поразился искренне. Что именно он не знал?

– Помнишь, я сказал тебе о туманном финале? Так вот теперь ты тоже часть этой истории и вместе встретим её конец… Какой он будет?  Понятия не имею. Вполне возможно сейчас зайдут мои «мёртвые» друзья и от тебя мокрого места не останется. А быть может, я пожалею тебя, а ты взамен расскажешь мне о сценарии, что так долго прописывала некая Надежда. На что ставим, Павел Андреевич?

– На то, что ты болван.

– Несомненно, Паша. Имя хоть настоящее?

Вернувшись за стол, я выхватил из вазы засохшую белую розу.

– А теперь давай серьезно. Поглощённая обидой Надя могла натравить тебя, но только в своих мечтах. Признайся, ведь тот маскарад стоит огромных денег. У неё нет такой возможности. Кто именно тебе заплатил? Кто именно пожелал нас убрать?

Глава#29

ЛИНИЯ 2. СНЕЖАНА

Несносный Матвей посеял хаос во всём «Эдеме», будто одного моего сердца было ему недостаточно.

Все прошлую неделю я провела в полном отчаянии, не находила себе места, а когда пропал и Назар, то вовсе лишилась последней капли благоразумия. Ещё сложнее было сохранять невозмутимость перед Александрой и бесконечно уверять женщину, что вскоре всё образумится.

Проклятье, ведь я сама потеряла в это веру.

Платон твердил на каждом углу о внезапном исчезновении своих сыновей и косвенно переводил ядовитые стрелы на Янковского. Не сложно догадаться, что глава посёлка так и жаждал устранить любого претендента на его пост. К тому же, из-за возникшей смуты выборы пришлось отложить, что было на руку подлецу.

Готова поспорить, что он причастен к возникшей неразберихе.

Но а мне, отвергнутой и обессиленной, оставалось только надеяться на лучшее. И понятие «любовь» здесь не при чём. Меня волновала сохранность ребят, что словно растворились в пространстве. Полное безумие, ведь даже несмотря на мрачный факт, я продолжала верить Матвею и наивно искала другие причины. Сам Назар Сотников призывал меня верить и никогда в нём не сомневаться.

Ну и где же ты, Назар? Почему пропал, когда так яро мне нужен?

Слыть мне подлой лгуньей, если скажу, что не прониклась к отпетому ловеласу. Бетонное недоверие превратилось в пыль, когда он стал мне другом и заменил железное плечо. Смешной. Красивый. Льстивый. Я могла бы влюбиться в него по щелчку пальца, да вот глупое сердце больше не приемлет гостей. Словно чёртов бункер, оно намертво захлопнуло двери, когда в нём оказался Матвей.

Дьявол, испепели всех тронутых брюнетов с фамилией Янковский.

Сегодня в «Эдеме» готовилось новое собрание, посещать которое я не желала. Я намеревалась получить разъяснение от первоисточника, ибо больше не могла сидеть без дела. Именно поэтому, уже вечером, я аккуратно карябала коготками невзрачную дверь квартиры, что находилась над скудным кафе.

– Только попробуй ко мне прикоснуться, – пригрозила соседка Надежды, отворив дверь. – У меня завтра собеседование. Солидное местечко. Мне нужно быть в форме. Иначе я бы тебе все лохмы повыдёргивала. С большим удовольствием.

– И тебе «привет», сладкоежка, – натянуто улыбнулась я, но спустя мгновение помрачнела. – Где твоя блаженная? Скажешь, что ушла на молитву – получишь лиловый мешок под глаз. Серьёзно, я не шучу.

Скривившись, соседка кивнула в сторону комнаты.

– Благодарю, солнышко. Уверена, когда-нибудь мы подружимся.

– И не надейся, мажорка.

Перед тем как попасть в «церковную обитель», я предусмотрительно включила диктофон на мобильнике. Наша Надя так много болтает, нередко полную чушь, поэтому я решила поберечь свою нервную систему и только после разобрать речь девушки. Возможно, она проболтается, а возможно – на самом деле полная дура.

При помощи ноги я вежливо попала в комнату Нади.

Девушка не сразу уловила моё присутствие, потому что трепалась по телефону с каким-то Павлом. Она была взволнована и лихорадочно трепала волосы. Заметив меня, Громова ахнула и поспешила сбросить вызов.

– Нашла новый карманчик? – язвительно пропела я. – А как же бедняжка Мот? Парень грудью встал меж твоих ног с табличкой «непорочная», а тебе – плевать?

– Что ты здесь делаешь? – рявкнула она, позабыв прежнюю скромность.

– Презираю тебя. Разве не понятно?

Провернув дверной ключ, я спрятала его в бюстгалтер и озорным ребёнком плюхнулась на кровать. В воздухе засверкали частицы пыли.

– Бог мой, Надя, ведь ты знаешься первоклассной Золушкой. Не принято принцессам спать на грязных перинах. Быть может, ты и не принцесса вовсе? Притворяешься прекрасным цветком, а на деле ничем не отличаешь от болотной лягушки.

На лицо Громовой упала тень.

– Говори, зачем пришла или выматывайся отсюда!

– Ближе к делу – правильный подход, – подняв голову с подушки, я решила поиграть по своим правилам. – Мне всё известно. Ты оболгала парней, и даже не думай это отрицать. Больше я не стану слушать эту чушь. Выбор у тебя невелик: либо ты выкладываешь правду, либо навсегда забываешь дорогу в «Эдем». Поверь, мне хватит связей, чтобы лишить тебя мнимого пропуска.

Надя громко фыркнула.

– К чёрту ваш «Эдем». Уже завтра меня здесь не будет. Так что парируй перед кем-нибудь другим. Поверь, мне хватает связей, чтобы теперь убраться отсюда.

– Да ну? И кто же прибрал под крыло нашу сказочную девицу?

– Ты знаешь его. Сын владельца местного автосалона. Сдаётся мне, что твои полномочия меркнут перед его властью. Ведь, так?

На этом моя фантазия лишь разыгралась.

– Он?! Ох, милая, да ты коварная. Та ещё стерва. Ещё немного, и у меня появиться причина тебя уважать. Но, – я до треска дернула ворот платья, сделав разрыв,  тогда я возьму на заметку твой излюбленный метод: притворюсь жертвой. Уверена, что «Эдем» всколыхнёт новость о новом изнасиловании. «Младшая дочурка Лебедевых попала в мерзкие лапы сынишки владельца автосалона» – так и вижу новостные сводки. Одно моё слово, и забудь о счастливой сказке. Стоит ли игра свеч?

Теперь Надя поубавила пыл. Её плечи поникли, а глаза заблестели от слёз.

– Я не хотела этого! Они сами меня спровоцировали! Авдей всегда относился ко мне, как к дешёвой вещице. Я устала от его унижений. Да, поддавшись эмоциям, я переспала с его друзьями. Хотела сделать больно. Но они лишь посмеялись надо мной, – она села рядом и поддалась истерике. – Меня унизили! Тогда я поняла, что больше никогда не смогу