ДНК для олигарха - Виктория Волкова

— Кишка тонка, — ощеривается Ито и добавляет с издевкой. — А девку эту я все равно поймаю и заберу. Знаешь, что я с ней сделаю?

— Держи влажные фантазии при себе, — рычу, не сдерживаясь. И неожиданно понимаю, что у меня нет иного выбора. Этот человек опасен для моей семьи. Он убьет Кристу. Тут не нужно обладать талантом ясновидящего, чтобы догадаться.

Буду я с ней жить или нет…

Морщусь от резкой боли за грудиной.

Втюхался, как последний хомяк.

Нехорошо.

— Чай, кофе, водка? — с издевкой спрашиваю Кауро.

— Сок. В бутылке или в банке, — улыбается он, а глаза горят ненавистью.

— Сейчас распоряжусь, — поднимаюсь с дивана. Медленно прохожу на кухню и, взяв из холодильника бутылочку с персиковым  соком, откручиваю крышку.

— У нас есть сильное снотворное? — спрашиваю стюарда. Молодой пацан готовит кофе пилотам.

— Да, Матвей Александрович, — кивает он. Поискав что-то в аптечке, протягивает мне пакетик с жидкостью. А сам стучится в кабину.

У меня не больше минуты. Действую слаженно и быстро. И сам не понимаю, как решился на явный криминал. Выливаю содержимое пакета в сок. Взбалтываю и, крепко закрутив крышку, поливаю горлышко кипятком.

А когда крышка втягивается, достаю из холодильника вторую бутылочку.

Зашибись! Финансист переквалифицировался в уголовника!

— Держи, — выйдя в салон, протягиваю сок Кауро. А сам, не останавливаясь, прохожу в спальню.

Слышу хлопок крышки и улыбаюсь довольно.

— Как урод допьет, поменяй бутылки, — приказываю Нику, идущему следом.

Упав на постель, закрываю глаза.

Какого хрена я вообще полетел в Москву? Оставил Кристу и дочку? Нужно возвращаться. Немедленно.

— Пусть Маценов позвонит в интерпол, — прошу Ника, когда возвращается обратно с бутылкой Ито и забирает мою.

— Что-то еще? — предупредительно интересуется мой телохранитель. Смотрит серьезно и преданно.

— Документы для интерпола пусть привезут в аэропорт, — добавляю лениво.

Дело сделано. Остается только ждать, когда приедет представитель интерпола и когда привезут документы. Можно расслабиться. Подумать о Кристе.

Все у нас было хорошо. Я даже думал, что могу быть счастлив.

«Криста, девочка… Почему ничего не сказала?», — думаю горестно. И сам себя ругаю за горячность.

А как только самолет приземляется, звоню жене. И сам удивляюсь этому порыву.

49. Кристина. Нападение

Звонок мужа застает меня в гардеробной. Сбросив с плечиков вещи, заталкиваю их в чемодан и в сумку.

— Как дела, Криста? — немного усталым тоном спрашивает Матвей. — Я сейчас в Москве. Вернусь ближе к вечеру. Давай поужинаем на террасе. Сегодня столько событий. Хочу рассказать…

— Мы уезжаем с Лизой, — выдыхаю набравшись смелости. — Я передам Алексу твои пожелания…- добавляю холодно.

Матвей молчит. Пауза затягивается. Сбрасываю вызов. Мы все сказали друг другу.

Но буквально через минуту Шершнев перезванивает снова.

— Погоди, Криста, — заявляет настойчиво. — Не делай глупостей. Дождись меня, поговорим…

— Ты все сказал, Матвей, — роняю небрежно. — Дома я схожу к нотариусу и подарю тебе все Сашино наследство. Нам с Лизой ничего не надо.

— Не дури… Пожалуйста, — просит он. Действительно, просит! — И если у меня не получится переубедить тебя, улетишь завтра моим бортом.

— Не знаю, Матвей, — мотаю я головой, будто муж стоит рядом. — Не знаю. Мы разные люди. Я даже не понимаю, зачем ты на мне женился. Я не могу так… Отпусти меня, пожалуйста! — срываюсь на плач.

— Кристина, пожалуйста, дождись меня, — шепчет в трубку Матвей. — Я многое понял. Клянусь, не буду удерживать тебя силой. Удели мне час. Разве я о многом прошу?

— Ты все уже сказал, — всхлипываю и не могу сдержаться.- Я устала, Матвей. Ты из меня какую-то преступницу сделал. Обвинял во всех грехах. Собирался отнять Лизу. Даже тест ДНК втихаря делал.

— Дурак, — вздыхает он покаянно. — Даже не знаю, сможешь ли ты меня простить. Но я прилечу вечером. Дай нам шанс!

Словно заправский гипнотизер увещевает меня Матвей. А я как слабовольная курица быстро сникаю.

— Ладно, — соглашаюсь нехотя и сама себя ругаю за такую поспешность. Не стучу кулаком по столу, не закатываю истерики. Каратов в уши не требую. Тряпка она и есть тряпка!

И что теперь? Спокойно сидеть и ждать, когда Шершнев соизволит прилететь домой? И как он в Москве оказался?

Странная у нас семья. Домостроевская какая-то! Муж приказывает, жена подчиняется.

Меряю шагами гардеробную. Выглядываю в окно. Глазами нахожу Лизу, играющую с Эльером и снова пытаюсь сообразить, что делать дальше.

«Убежать — не панацея! А детская позиция,» — уговариваю саму себя. Злюсь, но придумываю оправдания собственной мягкотелости.

«Детям не положены ни деньги, ни секс», — вспоминаю банальную истину.

И засмотревшись на бегающих друг за другом детей, неожиданно понимаю Александра Юрьевича. Он стремился впустить жизнь в этот склеп. Детским смехом возродить виллу. А получилось все наоборот.

Аню арестовали. Инна и Ангел уехали еще днем. Наш отъезд — уже решеный вопрос. Здесь останется только один Матвей.

Будет ли он приезжать сюда? Или тоже начнет тяготиться пустым домом?

Продать не продаст. Но забросит…

За спиной раздаются чьи-то шаги.

Для Матвея еще слишком рано. А посторонним тут явно не место. Прислуга?

Не успеваю повернуться, как мне на голову опускается что-то тяжелое.

Перед глазами встает Лиза. Как она теперь без меня?

А может ради этого и просил меня задержаться Матвей? Отвлекал?

Подозрение ядовитой змейкой вползает в душу. Закричать… Позвать на помощь…

Но не успеваю. Темнота укутывает меня густым покрывалом.

Падаю куда-то в пропасть и возвращаюсь, когда требовательный женский голос настоятельно просит открыть глаза.

— Кристина Вячеславовна, просыпайтесь!

Распахнув веки, тут же морщусь от яркого света. Белые больничные стены. Напряженные лица врачей.

— Она очнулась! — кричит кто-то прямо мне в ухо.

— Где Лиза? — шепчу пересохшими губами.

— Она с Эльером и его няней, — слышится рядом знакомый голос.

С трудом поворачиваюсь к мужу.

— Я примчался сразу, как только тебя обнаружили, — вздыхает он, забирая мои руки в свои. Целует пальцы.

Чувствую на тыльной стороне руки невесомую капельку.

Великий Матвей Шершнев плачет? Серьезно?

— Я так перепугался…Капец!… Не стоило мне уезжать…

— Я думала, ты обрадуешься… — реву, утыкаясь носом в теплые руки.

— С ума сошла, — рычит он. — Я люблю тебя, Криста. Чуть не сдох, пока тебя оперировали после травмы.

— Травма? — переспрашиваю еле слышно. — Я упала?

— Можно и так сказать, — морщится муж.

Ничего не помню. Только беспокойство о Лизе тянет к сердцу холодные лапки.

Меня осторожно перекладывают на каталку. Везут в палату. Матвей, как преданный солдат шагает рядом. А мне даже смотреть на него страшно. С таким лицом убивают. Голыми руками.

— Лиза точно в безопасности? — вглядываюсь в суровое лицо  мужа.

— Она