Лось в облаке - Ирина Лазарева

Вадим, вконец измотанный ожиданием, снова набрал номер Игоря.

— Ну, где вы там, черт бы вас побрал! — загремел он в трубку.

— Через пятнадцать минут будем, — ответил Игорь. — Застряли почти у самого дома, едем со скоростью десять километров в час. Вадим Петрович, — добавил он виноватым тоном, — надо бы врача. Понимаете, Антон перестарался. Он же, Никитин то есть, нам не давался, так Антон его по голове пистолетом хватил. Он сначала, вроде, в порядке был, а сейчас начал отключаться.

— Я тебя убью, — убежденно сказал Вадим, — и Антона убью. Вас обоих.

Путаясь в кнопках и цедя ругательства, он набрал номер своего домашнего врача. К счастью, тот оказался неподалеку в соседнем дачном поселке с визитом у знакомых Вадима.

— Вадим Петрович, я только что приехал, — сказал врач, — дайте мне хотя бы полчаса. Вы ставите меня в неловкое положение.

— Хорошо, я сейчас сам за вами приеду и все улажу.

— Машину! — крикнул Вадим и ринулся в дом.

Он распорядился приготовить лучшую комнату для гостей и поехал за доктором.

Когда он вернулся, во дворе уже стоял черный джип Игоря, но в машине никого не было.

— Где он? — коротко спросил Вадим.

— Мы отнесли его наверх, в комнату. Он без сознания, — глядя в сторону, сообщил Игорь. — Вадим Петрович, вы уж не сердитесь, кто же знал?

— Я с вами потом поговорю, — бросил на ходу Вадим, свирепо зыркнув в сторону Антона.

Следом за ним семенил доктор.

— Здесь кто-нибудь хоть что-то понимает? — спросил Игорь.

Его удальцы в ответ дружно пожали плечами.

У входа в гостевую комнату Вадим остановился, посмотрел на врача поразившим того беспомощным взглядом и открыл дверь. Слыша биение собственного сердца, приблизился неустрашимый Шатун к лежащему на кровати человеку.

Вадим смотрел на него, теперь тридцатипятилетнего, и видел, что он почти не изменился, разве что стал мужественнее, раздался в плечах, да меж светлых бровей пролегли две суровые вертикальные морщинки.

Вадим взял его за руку и назвал по имени. Саня на миг открыл затуманенные глаза, но Вадима, кажется, не узнал, пробормотал что-то неразборчивое и снова погрузился в забытье.

— Вадим Петрович, — тихо сказал врач, — позвольте мне его осмотреть.

Вадим молча подчинился и стоял в стороне, пока врач осматривал Александра. Закончив осмотр, доктор деловито открыл чемоданчик, сделал больному несколько инъекций, приказал принести лед и авторитетно заявил:

— Ну что ж, сейчас я могу с уверенностью диагностировать сотрясение мозга средней степени тяжести. Думаю, серьезной опасности нет. Я сделал все необходимое, чтобы облегчить его состояние, но теперь нам придется перевезти его в клинику для более тщательного обследования.

— Обследуйте здесь, — сердито сказал Вадим, — я его никуда не отпущу.

— Боюсь, это невозможно, — как можно тверже сказал доктор.

Он был бы и рад не прекословить несговорчивому хозяину дома, семью которого пользовал много лет и прекрасно был осведомлен о взрывоопасной натуре Березина-сына, однако предпочел бы выдержать шквал ярости, нежели рисковать пациентом. Чем-то этот человек был дорог Березину. Лучше уж перестраховаться, чтобы не нарваться потом на, мягко говоря, неприятности.

— В клинике есть специальная аппаратура, — настаивал он, — поверьте, Вадим Петрович, отвезти его туда — в ваших же интересах.

— Так привезите сюда вашу аппаратуру! — рявкнул Вадим, раздражаясь до крайности и закипая на глазах. — Нет ничего невозможного. Что вам для этого нужно? Люди, транспорт, деньги? Доставьте все необходимое, да прихватите еще врачей, медсестер. Я заплачу им втрое больше того, что они попросят.

— Кем вам приходится этот молодой человек? — не сдержал своего любопытства доктор.

— Он мне друг, брат — роднее не бывает! Что вам еще? Поторопитесь же, наконец!

— Что это ты здесь разорался? И так голова болит, — услышал он вдруг у себя за спиной знакомый голос, и все в нем разом вспыхнуло, загорелось. Он стремительно обернулся, встретил взгляд веселых синих глаз и, как когда-то, в далеком детстве, понял, что спасен. Мутный поток стылых, тусклых дней понесся вспять, вспенился, взыграл, завихрился и выплеснулся в сияющее русло величавой реки.

— Саня! — задохнулся Вадим и тут же бросился его удерживать, потому что больной вознамерился встать. — Тихо, тихо, лежи, не поднимайся. Сань, это, правда, ты? Брат! Живой ведь, живой!

— Дай хоть обнять тебя, громила. Заматерел же ты, экий волчище, увидел бы на улице — не узнал, — говорил Александр, обнимая Вадима и с одобрением его оглядывая.