Экстрим не предлагать! - Аманди Хоуп

В настоящее ее вернул голос Фимы:

— Даша, ты зачем взяла ружье?

— Вот решила тряхнуть стариной — пострелять! Кстати, это было любимым занятием моего отца, — немного помолчав, добавила: — Присоединишься?

— Нет, спасибо. Это не для меня. Я не одобряю такое хобби.

— Что, птичку стало жалко? А, может, ты в Гринпис вступил?

— Очень смешно!

— Ладно, не обижайся! Не хочешь — не иди! — Дарья замолчала, а потом, улыбаясь, продолжила: — А про Гринпис подумай все же!

— Ты опять?

— Все, все, молчу и удаляюсь.

— Подожди, ты что, сама пойдешь?

— Нет, с ним! — Дарья показала ружье.

— Я серьезно! Это может быть опасно!

— А, давай, я Великопольского с собой возьму в качестве мишени! А то он расстроился, что мщу я ему по-детски. Вот и будет ему все по-взрослому!

— Дарья, ты все шутишь, а я волнуюсь!

— Фима, я оценила твою заботу, но, поверь, поводов для беспокойства нет! — с этими словами Дарья скрылась в зарослях.

Через пару минут к Фиме подошли Станиславович и Великопольский.

— А куда это наша Дарья Андреевна направилась? — поинтересовался Ершов.

— Да! Очень интересно, куда? Причем вооруженная! — присоединился к расспросам Павел.

— В тир! Вот только с мишенями проблема там. Поможешь? — сразу же нашелся Фима.

— Какой тир? Какие мишени? — недоумевал Станиславович.

— На охоту она пошла. Так что к обеду, думаю, дичь будет! — поспешил объяснить Фима.

— Вот это женщина! Ай, да Дарья! — восхитился Ершов.

— Фимочка, а что же ты не пошел с ней? Да и вообще, не женское это дело — охота! — ухмыльнулся Павел.

— Я, думаю, ты уже успел заметить, что Дарья — уникальная женщина и с легкостью справляется с тем, что не каждому мужику по силам! Например, она без труда заняла место главного редактора, заметь, практически в мужской среде, и очень успешно справлялась со своими обязанностями, — Фима бил Великопольского в самое больное место.

— Это точно! — Ершов продолжал восхищаться Дашей.

— А, кроме того, — продолжал Фима, — надо же кому-то было остаться здесь и следить за не очень добросовестными сотрудниками, отлынивающими от работы. Это тоже не женское занятие! Кстати, Платон Станиславович, у меня есть к вам очень интересное предложение!

— И какое же? — оживился замечтавшийся Ершов.

— В свете последних событий и учитывая так неожиданно открывшийся писательский талант Павла Сигизмундовича, предлагаю дать ему возможность реализовать его в нашем новом выпуске!

— Поддерживаю! — одобрил Станиславович.

— Платон Станиславович, я же не по этой части! И это не входит в мои обязанности! — возмутился Великопольский.

— С этой минуты уже входит! Это приказ! — отрезал Станиславович.

— Павел Сигизмундович, ваш звездный час настал! Ждем с нетерпением! — Фима не скрывал своей радости.

— Не спеши радоваться! Смеется тот, кто смеется последним! — прошипел, подойдя вплотную к Фиме, побагровевший от злости Великопольский.

— Поддерживаю вашу инициативу, Павел Сигизмундович! — сказал Фима специально громко, чтобы слышал Станиславович. — Если вам так близка тема юмора, то на этом и сойдемся: минута юмора — ваша!

Великопольский от такой наглости потерял дар речи, а Фима ушел с Станиславовичем, продолжая делиться своими новыми идеями относительно открытого «дарования» их сотрудника.