Бессмертная и безработная - Мэри Дженис Дэвидсон

– Послушай, ты уверен, что хочешь провести здесь ночь? Что, если кукловод предпримет еще одну попытку убить меня?

– Пусть только попробует, – сказал Синклер, натягивая на нас одеяло. – Последние дни я воображал, как отрываю ему голову.

Я все еще чувствовала на себе его руки. Он ласкал мое тело везде. И целовал меня тоже везде. И никак не мог насытиться, как голодающий, наконец-то попавший в ресторан.

Я повторяю: он целовал меня везде. Синклер практически поселился между моими ногами. Когда его язык проник в меня, я чуть не сошла с ума. Он лизал, и целовал, и сосал, и я была настолько поглощена этим процессом, что вначале мне показалось, будто он говорит вслух.

«Не кусай ее, не кусай, не кусай, не кусай...»

– В чем дело? – выдохнула я.

– Ни в чем. Тише, – пробормотал он и языком пощекотал мой клитор.

«Не кусай, не кусай, не кусай, не кусай...»

Я схватила его за плечи и притянула к себе, пока его грудь не коснулась моей.

– Вот так хорошо, – с трудом выговорила я. – Теперь будешь меня трахать?

Я ожидала саркастического замечания или так раздражающего меня насмешливого «как прикажет моя королева», но вместо этого он резко развел мои ноги своим коленом и с силой проник в меня. Я чувствовала его каждой клеточкой, и это было прекрасно.

«Не кусай, не кусай, не кусай, не пугай ее, не кусай, не...»

Я обвила ногами его за талию, притягивая к себе, когда он гладил меня, и прижала его лицо к своей шее. Мышцы его плеч окаменели от напряжения; под моими пальцами они казались твердыми как скала.

А потом я укусила его. Он застыл в моих объятиях и задрожал всем телом; его холодная кровь захлестнула мой рот, и ощущение того, что я пью его кровь, а он мою, довело меня до оргазма.

Я едва почувствовала, как его зубы надорвали мою кожу; меня трясло, и внезапно я поняла, что от меня исходит высокий, стонущий звук.

Мы катались по постели с такой яростью, что тяжелая гигантская кровать ходила ходуном; ее передняя спинка стучала об стену, и я решила, что весь дом сотрясается вместе с нами. Мне казалось, что сама Вселенная должна преобразиться от нашей страсти. Ведь мы были не просто парой одиноких людей, занимающихся сексом: впервые у меня возникло реальное ощущение того, кем мы на самом деле являлись и что могли. Король и королева мертвых предавались любви так пылко, что содрогались каменные стены.

– Элизабет!

– Эрик!

Он пронзил меня еще сильнее, чем раньше. Передняя спинка кровати окончательно отломилась, я снова достигла оргазма, и он тоже. Синклер стиснул меня так крепко, что мне стало больно, и начал лизать место укуса на моей шее. Я прерывисто задышала.

– Элизабет, о чем ты думаешь? Я уже секунд десять зову тебя, а ты не реагируешь.

– О том, какой ты потрясающий в постели. Мне не хочется говорить тебе что-нибудь, от чего ты еще больше зазнаешься, но... мм!

– Спасибо, – вежливо поблагодарил он, но в его голосе чувствовалось удовольствие. – Конечно, ты пробуждаешь все лучшее, что во мне есть. Твое тело – это пир плоти.

– Ну, я стараюсь похудеть. Серьезно, ты лучший любовник из тех, кого я знала.

– Скажи, из скольких?

– Забудь об этом. Не скажу.

Он зевнул и обнял меня.

– Почему нет?

– Потому что у тебя все равно было больше. Ты ведь занимался сексом намного дольше меня.

– Это правда. Но мне любопытно, скольких мужчин ты приглашала в свою постель.

– Давай просто скажем, что я могу сосчитать их по пальцам на одной руке, и оставим эту тему. – На самом деле их было всего трое. Но это не его дело.

– Практически девственница, – задумчиво сказал он.

– О, замолчи. Послушай, сейчас светлеет или просто...

Последним, что я помню, был Эрик, посмеивающийся надо мной, когда я погружалась в бессознательное состояние. Проклятые рассветы!