Золотая ложь - Барбара Фритти

– Могу я назвать ему ваше имя?

– Алиса Чен.

Алиса смотрела на Бена через стекло, в то время как мужчина звал его. Бен оторвался от работы, услышав ее имя, его взгляд встретился с ее взглядом. Он удивился ее приходу. Почему бы ему не удивиться? Она давно прекратила поддерживать с ним отношения.

– Вы можете войти, – сказал мужчина.

Бен помахал ей рукой, но теперь, получив разрешение, Алиса колебалась. Что сказать ему? Она видела, как он встал из-за стола, но не сделала ни шагу. Меньше всего хотелось говорить с Беном при постороннем мужчине, который разглядывал ее с любопытством. Заставив себя наконец переставлять ноги, она пошла по коридору навстречу Бену.

– Привет, – сказала она, натянуто улыбаясь. Алиса никогда не была теплой, нежной и не собиралась становиться такой прямо сейчас.

– Алиса. Приятно тебя видеть. – Бен с искренней радостью смотрел на нее, и она немного успокоилась.

– Как ты?

– Прекрасно. Работаю. Что ты здесь делаешь?

– Мне нужна помощь, и я подумала, что могу обратиться к тебе. Это не личное, – торопливо добавила Алиса, но тут же пожалела, потому что его улыбка погасла.

– Ты по делу, понятно. Пойдем. – Он направился в свой кабинет и указал на стул возле стола. – Садись.

– Спасибо. – Она села, положив сумочку на колени.

– Что случилось?

– Моя мать увидела статуэтку, которая, считает она, очень древняя, ценная, и я подумала, что ты можешь рассказать мне о ней. Ты всегда так много знал о китайском искусстве.

Бен скромно пожал плечами.

– Я знаю немного. А что за статуэтка?

– Это дракон со змеиным телом, примерно десять-двенадцать дюймов высоты. Глаза из нефрита. На шее золотая полоска. Для человека несведущего он похож на миллион других.

Взгляд Бена метнулся к газете на столе. Он потянулся к ней, взял и подал Алисе.

– Похож?

– О господи! Точно. – Дракон на фотографии как будто сошел с маминой картины, что висит у нее на стене. И он кажется точной копией статуэтки Дэвида Хатуэя. – А почему у тебя в газете это фото?

– Фигурка всплыла на телевизионном антикварном шоу. Считается, что она восходит к династии Чжоу. Можешь прочитать статью, если не разучилась разбирать иероглифы.

Алиса нахмурилась. Конечно, он намекает на то, что она не всегда с должным почтением относилась к своей культуре.

– Ты можешь рассказать о ней что-то еще?

– Не слишком много.

– Ты знаешь еще что-нибудь об истории этого дракона?

– Существует несколько историй. К сожалению, ни одна из них не помогает раскрыть истину. Владелец статуэтки принес ее в «Торговый Дом Хатуэй» для оценки. Поскольку на Дэвида Хатуэя напали несколько дней назад, ни у кого нет достоверной информации о фигурке дракона.

Алиса кивнула, ее тело напряглось при упоминании имени отца. Она не собиралась рассказывать об этом Бену. Пока они с матерью никому не скажут, никто не узнает. Она сомневалась, что Хатуэи поспешат сообщить прессе о недавно обретенной незаконнорожденной дочери. Если, конечно, как предположила Пейдж, исчезновение дракона не укажет на связь Дэвида и Жасмин. Вот это она и старается предотвратить.

– А есть предположения, кто напал на мистера Хатуэя?

– Это не обычные воры, как я слышал.

– Что это значит? – непонимающе уставилась на него Алиса.

– Эту вещь украли те, кто знаком с древним искусством. Вероятнее всего, Дэвида Хатуэя ограбили, потому что при нем была статуэтка, а не из-за того, что он оказался в неподходящем месте в неподходящее время.

– Ты сказал, есть несколько историй о драконе, – напомнила она.

– Есть, но у меня через несколько минут встреча. Может, мы могли бы поужинать, и я тебе рассказал бы все, что об этом знаю.

Ей не нравился блеск в глазах Бена, она знала, что снова вовлекаться в отношения с ним – не самая лучшая затея, но ей нужна его помощь.

– Куда ты хочешь пойти?

– Я сам приготовлю ужин.

– Ты приготовишь для меня? – удивленно повторила Алиса.

– Да, и поверь мне, ты не останешься голодной. Я очень хороший повар. – Он записал адрес.

Она увидела название улицы и поняла, что он не уехал далеко от прежнего места.

– Китайский квартал, Бен?

– Это для тебя проблема?

– Нет. Конечно, нет.

– Хорошо. – Бен встал и проводил ее в вестибюль. – Приходи в семь часов. Тебе удобно?

Прежде чем она успела ответить, входная дверь открылась. К удивлению Алисы, в вестибюле редакции появились Пейдж и Райли. Они остановились, увидев ее.

– Алиса? – Пейдж остановилась, ее глаза подозрительно сощурились. – Что ты здесь делаешь?

– Я могу спросить тебя то же самое, – бросила она.

– Мы хотели поговорить с Бенджамином Фонгом, – сказала Пейдж.

– Это я, – ответил Бен. – Вы Пейдж Хатуэй?

– Да, а это Райли Макалистер. Мы хотели бы поговорить с вами о статье, которую вы написали о драконе, принадлежащем мистеру Макалистеру.

– Похоже, очень многие заинтересованы в этой истории. Вы знакомы? – спросил Бен, переводя взгляд на Алису.

– Мы встречались, – сказала Алиса коротко. – Они говорили с мамой чуть раньше. Ты знаешь, она продала несколько своих картин «Торговому Дому Хатуэй».

– Что вы хотите узнать? – спросил Бен.

– Мы с Пейдж читали легенду о двух драконах и флейте в шкатулке, – сказал Райли. – Она вам знакома?

Алиса вскинула брови. Она впервые услышала о двух драконах. И о какой-то шкатулке. И о флейте. Она взглянула на Бена и заметила вспышку волнения в его черных глазах.

– Я знаю эту историю, – ответил Бен. – Считается, что у императора была шкатулка с флейтой, а при ней – драконы из бронзы, защитники флейты. Эту флейту нашла в лесу его первая дочь от второй жены. Когда дочь играла на ней своему отцу, то у него проходила сильная головная боль. Он был так счастлив, что относился к дочери как к принцессе, а к ее матери как к королеве. Первой жене не нравилось изменение статуса. У нее рос сын, он должен был стать императором, но пошли слухи, что дочь, вылечившая отца, сделается императрицей. В приступе ярости первая жена украла драконов и шкатулку. Когда флейта исчезла, головная боль вернулась к императору. В приступе безумия он убил дочь и проклял всех первородных дочерей тех, кто дотронется до драконов, шкатулки или до драгоценной флейты.

– Очень похоже на историю, которую мы прочитали, – кивнула Пейдж. – Вы не знаете, всплывали ли какие-то вещи, относящиеся к легенде, и исполнялись ли проклятия?