Прежняя любовь - Дороти Кумсон

Ева

28 февраля 2003 года

Это ты? Он теперь с тобой? Ты поэтому меня искала?

Если только ты не читаешь это письмо спустя пятьдесят или шестьдесят лет, это, по всей вероятности, означает, что я умерла. Скорее всего, меня убили.

Пожалуйста, пусть это тебя не огорчает. С учетом того, какую жизнь я вела, этого следовало ожидать. Во всяком случае, меня это совершенно не удивит. Но если ты держишь в руках эти дневники, потому что ты меня искала, а значит, сумела поставить себя на мое место и взглянуть на окружающее моими глазами, даже если ты наткнулась на них случайно, пожалуйста, окажи мне услугу. Сожги их, не читая. Ты можешь сделать это для меня? Я очень тебя прошу.

Я не хочу, чтобы кто-то еще узнал все то, о чем я писала исключительно для себя. Я знаю, что мне следовало бы сжечь их самой, но мне это кажется самоубийством. Я убила бы часть себя. А что бы я ни сделала, через что мне ни пришлось бы пройти, я не способна покончить с собой. Таким образом, я не смогу уничтожить и эти дневники. Может быть, это удастся сделать тебе.

Я говорю «может быть», потому что если ты с ним, то захочешь о нем узнать, захочешь понять, на самом ли деле он опасен и не он ли меня убил. Так что, хотя мне и не хочется, чтобы ты это читала, я не обижусь, если ты это сделаешь.

Мне больше нечего добавить, не считая того, что я не хочу, чтобы ты меня жалела. Я прожила жизнь. И хотя я познала бездну страданий, у меня также была и большая любовь. Это не всем дается. Мне повезло.

Кем бы ты ни была, я желаю тебе всего хорошего.

С любовью, Ева

7 декабря 1987 года

Меня зовут Ева Квеннокс. Мне шестнадцать лет.

Раньше я жила в Хедингли, который находится в Лидсе, со своей мамой, но теперь живу в Лондоне. Как я сюда попала? Это долгая история. Как бы то ни было, я собираюсь выжать из этого обстоятельства все, что смогу.

Мама была моим лучшим другом. Теперь у меня вообще нет друзей. И мамы тоже нет. Мы поссорились две недели назад, и после этого я уже не могу думать о ней как о маме. Только как о человеке, который дал мне жизнь, как о своей матери. Но до того, как это произошло, она действительно была моим лучшим другом.

Мой папа умер от сердечного приступа, когда мне было всего пять лет. Я его до сих пор немножко помню. Я помню, что он часто смеялся, и мать тоже часто смеялась, когда он был с нами.

Мы жили по соседству с дядей Генри и тетей Мэвис. На самом деле они не были моими родными дядей и тетей, но я их так называла, потому что они знали меня всю мою жизнь, к тому же они знали моего папу. В начале этого года они оба умерли. Дядя Генри тоже умер от сердечного приступа, а через неделю умерла и тетя Мэвис. Я слышала, как моя мать спросила у врача, могла ли тетя Мэвис умереть от горя, и он сказал, что могла. Когда они умерли, мне было очень грустно, а после этого у нас дома дела стали идти все хуже и хуже, и все из-за маминого сожителя. В конце концов мне пришлось уехать.

Я почти ничего с собой не взяла. Я взяла большую зеленую сумку, которую мне подарил дядя Генри, когда мне было девять лет. Когда-то он служил в армии и привез оттуда эту сумку. Он ею очень дорожил, но потом отдал ее мне. Я сложила в нее немного одежды. Совсем немного. Еще я взяла четки из розового дерева, которые мне подарила тетя Мэвис. Я забрала сберегательную книжку и из одного из хранившихся в шкафу фотоальбомов вытащила маленькую фотографию, на которой были сняты папа, мать и я. Эта фотография всегда была моей любимой. На ней мы сняты все втроем возле нашего дома. Мне было тогда года два, не больше. На мне синее пальто с меховой оторочкой на капюшоне, синие колготы и черные блестящие туфли, а кроме этого — белая шапочка и белые варежки. Я держу мать за руку. Она одета в длинное черное зимнее пальто и меховую черно-белую, леопардовой расцветки, шапку с черным козырьком. Другой рукой я держу за руку папу. Он тоже в длинном черном пальто, а под ним строгий костюм. Мы все улыбаемся в камеру. Если вглядеться в снимок, видно, что мои родители на самом деле искоса смотрят друг на друга и улыбаются. Они влюблены. Вот что такое любовь. Я всегда была уверена: то, что я вижу на этом снимке, и есть любовь. И это совсем не то, что связывает мою мать и ее нового сожителя.