Чертовски сексуален - Кэти Летт

– Ваше счастье, что я умею управлять лодкой. Весь персонал ушел по домам – покинул работу в знак протеста. По сообщению радио, один знаменитый растаман покончил с собой в тюрьме после того, как «добровольно сознался в совершении террористических актов».

– «Добровольно сознался»? – презрительно фыркнула Шелли. – Небось добровольное признание было получено при помощи электропровода под напряжением, который бедняге прижимали к гениталиям. Вернее будет сказать, что доброхоты легавые помогли парню наложить на себя руки.

Коко пожала плечами:

– Я не разбираюсь в политике, меня такие вещи не интересуют. Но одно я знаю точно. Не поспеши я к вам сюда, – она указала на скачущий на волнах, потерявший управление водный велосипед; течение в любую секунду грозило унести его в открытое море, – вы бы оказались в Африке даже без билетов. – Коко покопалась в сумочке и вытащила из нее два авиабилета. – Кстати! На завтрашний самолет до Мадагаскара!

– Ценю твое благоразумие, Коко, – натянуто улыбнулся Кит.

– До Мадагаскара? – удивилась Шелли. Одним-единственным словом Кит словно булавкой проткнул крошечный, накачанный гелием шарик ее счастья. Пронесшийся на бреющем полете над самой водой буревестник издал неприятный, жутковатый крик. Шелли почувствовала, как на душе у нее становится удивительно гадко.

– Понимаешь… – Кит запнулся и мгновение молчал, прежде чем посмотреть ей в глаза. – Я задумал устроить небольшой отдых от отдыха. Ты ведь никому об этом не говорила? – требовательно спросил он у Коко, когда лодочный мотор чихнул и ожил, заставив всех троих инстинктивно схватиться за борт.

Когда лодка рванула с места, Шелли выхватила у Коко билеты. Кит дернулся к ней, но было поздно. Смирившись с неудачей, он замер на месте.

Устроившись на сиденье поудобнее, Шелли уставилась на злополучные билеты и, к вящей досаде, обнаружила, что Кит поменял свой билет Лондон – Реюньон – Лондон на два билета эконом-класса в одну сторону из Лондона в Реюньон, не позаботившись об обратном билете.

– Ты прилетел сюдая; кем-то еще? Не один?

Кит принялся с небывалым интересом разглядывать ногти больших пальцев у себя на ногах.

– Что все это значит? Два билета в одну сторону до Мадагаскара? – Шелли попыталась успокоиться, крепко сжав поручень подскакивавшей на волнах лодки. Замужество показалось ей чем-то вроде утомительного карнавального путешествия. – Что происходит, Кинкейд? Ты мне объяснишь?

Однако Кит продолжал изображать монаха, давшего обет молчания.

– Сколько можно водить меня за нос? Принимать меня за дурочку? Хватит, надоело, слышишь? – Она старалась перекричать гул лодочного мотора.

И вновь никакого ответа. Как жаль, что давняя традиция называть людей кличками вышла из моды, подумала Шелли. Например, Хагар Ужасный или Иван Грозный. Как славно звучало бы имя – Кит Мерзкий Патологический Лжец!

– Если только ты не объяснишь мне, что все это значит, я все расскажу телевизионщикам, прямо в камеру! – выбросила Шелли свою козырную карту.

Адамово яблоко Кита заходило вверх-вниз. Казалось, он пытался проглотить переполнявшие его эмоции, и внутри горла то и дело сновал лифт.

– Самые ужасные вещи. Пусть все покажут по телику. В прайм-тайм. По всей Англии. Я расскажу, что ты мне нравишься. Нравишься, несмотря на то что у тебя из ушей растут волосы. Длинные, до плеч. Расскажу, что запах из твоего рта скорее всего временное явление…

– Если ты не отдашь мне эти хреновы билеты, то я расскажу, что ты хранишь дома самодельный костюм героини «Стар Трека».

– А я расскажу, что ты питаешь слабость к женскому нижнему белью. Неужели ты допустишь, чтобы всему миру стали известны твои сексуальные пристрастия? Да еще с пикантными подробностями, в духе желтых газетенок?

– Если о ком и напишут в таблоидах, то лишь о тебе, киска! Особенно после того, как я раструблю на весь мир, что ты кончаешь только тогда, когда я облизываю большие пальцы твоих ног, а это не слишком приятное занятие, если учесть, что у тебя неизлечимый грибок!

– Ты ведешь себя как недоразвитый подросток! Терпеть не могу детей, особенно когда они становятся взрослыми. Детям еще можно простить, когда они обкакают тебя. А вот взрослым людям следует избавляться от привычки непредсказуемой дефекации.

– Ты не любишь детей?! Вот главное свидетельство того, что ты бесчувственная, самовлюбленная, высокомерная, стервозная англичанка!

– Я? Самовлюбленная?! Позволь напомнить тебе, что я как-никак выиграла половину этого жуткого медового месяца. Однако не я собираюсь втихаря линять с этого дурацкого острова! О Боже! Ну почему компьютер не выбрал мне в пару другого финалиста? Например, того славного юриста по уголовным делам!

– Ты не находишь, что выражение «юрист по уголовным делам» попахивает тавтологией?

– Он окончил Итон, да будет тебе известно!

– Угу. По курсу современной содомии!.. Если бы не я, тебе никогда бы не выиграть этот идиотский медовый месяц в тропиках! Это я выбрал тебя! – признался Кит в запале.

– Что? Разве нас с тобой выбрал не компьютер?! – Удалившись на внушительное расстояние от спасительного кораллового островка, лодка угрожающе подпрыгивала на волнах.

– Не строй из себя наивную дурочку! Один из продюсеров – мой приятель. Он мне кое-чем обязан. Мне срочно понадобились бабки, и… Добро пожаловать в Удивительный Мир Взяток! – Кит ненатурально хохотнул. Шелли показалось, что за показным добродушием она снова разглядела уязвимость и печаль.

– Ты хочешь сказать, что в нашем конкурсе все было подстроено заранее?

– Абсолютно все! Извините, леди и джентльмены, – произнес он с нарочитым, певучим американским акцентом, – но результаты шоу, которое вы сейчас смотрите, подстроены.

– Тебя могут отдать под суд за мошенничество и предварительный сговор!.. И кстати, – Шелли отчаянно хотелось услышать устраивающий ее ответ, – если у тебя была возможность выбрать любую женщину, то почему, скажи на милость, ты выбрал меня?!

Сгорбившись над перегретым мотором, Коко направила лодку к пристани.

Кит, закрутившись в полотенце, как в саронг, забросил причальный конец на причал, прыгнул следом и закрепил его вокруг кнехта.

– Потому что ты показалась мне… ну, самой безобидной! – наконец ответил он. – То есть серой мышкой. Неприметной. Безобидной. Предсказуемой. – Он протянул ей руку и помог сойти на причал. – Надежной.

– Серой мышкой? – Шелли была потрясена. Кит тут же воспользовался ее секундным смятением и выхватил билеты из ее безвольной руки. – Неприметной? Безобидной? Предсказуемой? – Чтобы не расплакаться, Шелли закатила глаза к небу, затянутому серыми, рваными тучами. – И что, я именно такая в твоих глазах?

Но Кита уже как ветром сдуло – под тугими струями дождя он бросился по причалу к берегу и скрылся из виду, не оставив ей никаких надежд на светлое будущее.