Опасное сходство - Кэрол Мортимер

Достаточно было одного взгляда на испуганные, ошеломленные лица четырех человек, стоящих в вестибюле, и Элизабет поняла, что Натаньела позвали слишком поздно и Черныш уже скончался.

* * *

— Натаньел, съешь, пожалуйста, хоть что-нибудь… Ты должен поесть, — ласково уговаривала племянника миссис Уилсон.

— Должен? — Натаньел понимал, что тетка действует из лучших побуждений, что она тревожится за него. Но ему было не до еды. Внезапная и необъяснимая гибель его любимого жеребца потрясла его.

Натаньел помнил Черныша с самого его рождения. Матерью Черныша была племенная кобыла, отцом — призовой жеребец. Черныш был славным жеребенком; повзрослев, он превратился в сильного и верного коня.

Остаток утра он провел на конюшне с Финчем и другими конюхами; отдал распоряжения о том, чтобы Черныша должным образом погребли, а затем обыскал конюшню сверху донизу, пытаясь понять, что послужило причиной болезни и гибели его любимца. Правда, ему так и не удалось ничего выяснить.

Натаньелу было не по себе; ему хотелось побыть одному.

— Дамы, позвольте вас покинуть. Мне нужно вернуться в библиотеку.

Мысленно Элизабет рвалась за ним, когда Натаньел, понурившись, вышел из малой гостиной. Она видела, как он страдает; лицо его побледнело и осунулось, в темных глазах не было обычной насмешки и даже надменного презрения, в них читалось только глубокое горе. Она, конечно, выразила Натаньелу свои соболезнования в связи с гибелью жеребца, но вежливо, даже несколько высокопарно, так как понимала, что миссис Уилсон живо прислушивается ко всем разговорам Элизабет и своего племянника.

По крайней мере, внезапная гибель жеребца Натаньела стала причиной некоторой передышки.

— Бедный мальчик! — сочувственно проворковала Летиция Грант, когда Натаньел вышел.

— Он с детства любит животных, — вздохнула миссис Уилсон, бросая нежный взгляд на Гектора. Песик уютно спал в своей корзинке у камина, который приказали затопить исключительно ради его удобства.

Элизабет стало немного легче, когда она услышала, как две дамы говорят о Натаньеле, словно о мальчике. Несомненно, тетушке и кузине он в самом деле кажется еще маленьким. Для нее Натаньел мужчина, красивый мужчина, при одной мысли о котором у нее учащенно бьется сердце. А когда она вспоминает его руки и губы… Конечно, он нравится ей не только поэтому. Она давно уже поняла, что напускной цинизм и деланая скука графа Осборна — всего лишь щит для более нежных чувств. Возможно, к Элизабет он испытывает лишь физическое влечение, но тетушку он любит неподдельно, а к слащавой и назойливой Летиции относится вполне терпимо. Со слугами и гостями он неизменно вежлив…

Похоже, исключениями из правила служат только она и сэр Руфус Теннант!

— Думаю, завтра, после отъезда Натаньела, нам всем пора начать готовиться к отъезду в Лондон. — Миссис Уилсон не спрашивала, а утверждала; очевидно, ей не требовалось ответа ни от Летиции, ни от Элизабет.

Элизабет и сама сейчас больше всего хотела вернуться в столицу, поэтому она прикусила язык, уверенная, что с ее мнением никто не посчитается, тем более что положение ее в доме миссис Уилсон стало весьма шатким.

Она встала:

— Вы позволите мне выйти?

— Куда вы? — подозрительно спросила миссис Уилсон.

Хозяйка дома имела полное право задать подобный вопрос; Элизабет поразилась ее проницательности. Девушка намеревалась пойти к Натаньелу в библиотеку и наедине выразить ему свое сочувствие. Может, миссис Уилсон обо всем догадалась?

— Я подумала, что воспользуюсь этой возможностью, чтобы… отдохнуть перед ужином.

— По-моему… — Миссис Уилсон резко осеклась, потому что в малую гостиную вошел Сьюэлл.

— Мадам, к вам сэр Руфус Теннант, — без выражения объявил он.

Сердце Элизабет упало. Она совсем забыла о том, что сэр Руфус прислал ей розы! Ей не хотелось благодарить его даже письменно, и вот он явился лично.

Как она жалела, что не ушла раньше! Поскольку миссис Уилсон пока не разрешила ей уйти, придется пробыть в малой гостиной еще несколько минут… Элизабет стало страшно. Что сделает граф, особенно в его теперешнем настроении, когда узнает, что сэр Руфус нарушил его категорический запрет появляться в Хепворт-Мэнор?

— Проводите его сюда, Сьюэлл! — Миссис Уилсон почти не скрывала досады. Как не вовремя приехал сосед! Правда, ей удалось изобразить вполне любезную улыбку, когда гость вошел. — Сэр Руфус, пожалуйста, извините, что я принимаю вас в такой неофициальной обстановке.

Теннант официально поклонился; миссис Уилсон благосклонно кивнула ему и продолжала:

— Боюсь, все мы сегодня несколько не в духе.

— Я уже слышал, — отвечал сэр Руфус. — Здесь, в деревне, миссис Уилсон, новости и слухи распространяются гораздо быстрее, чем в Лондоне, — добавил он, увидев, что хозяйка дома изобразила удивленную мину.

— Да, похоже… — Миссис Уилсон нахмурилась, поняв, что происшествие в ее владениях стало поводом для пересудов.

Сэр Руфус снова поклонился, и взгляд его бледно-голубых глаз устремился на Элизабет.

— Дамы…

— Здравствуйте, сэр Руфус, — произнесла Элизабет, едва заметно кивнув. Летиция, напротив, оживленно поздоровалась с гостем.

Сэр Руфус уютно устроился в низком кресле, на которое ему указала хозяйка, и спросил:

— Осборн, кажется, лишился одной из своих лошадей?

В его голосе не было сочувствия, и Элизабет это страшно возмутило. Ей показалось, что хозяйка дома разделяет ее негодование, ибо щеки миссис Уилсон запылали. Почтенная дама объявила:

— В нашей семье всегда очень любили животных! — Видимо, бесчувственность соседа заставила миссис Уилсон забыть его прежние заслуги.

— Я уже заметил, — ответил сэр Руфус, косясь на Гектора, лежащего в корзинке. Песик немедленно отозвался гортанным рычанием.

На сей раз миссис Уилсон и не подумала извиняться за поведение своего любимца.

— По-моему, вы не разделяете наших взглядов, сэр Руфус?

Гость пожал широкими плечами:

— Вынужден признать, что я действительно не понимаю, почему англичане… и англичанки… — он сухо кивнул хозяйке дома, — питают такую слабость к четвероногим существам.

У Элизабет перехватило дух; ей показалось, что атмосфера в малой гостиной начинает накаляться. Казалось, миссис Уилсон вот-вот взорвется, забыв о своей всегдашней учтивости по отношению к гостям.

— Наверное, Теннант, все дело в том, что вы вообще не способны никому дарить свою привязанность — ни четвероногим, ни двуногим! — вдруг нарушил тишину презрительный голос Натаньела Торна.

Элизабет круто развернулась к двери, увидела стоящего на пороге графа и ахнула от ужаса. Натаньел не сводил грозного взгляда со своего соседа.