Вернуть семью любой ценой - Чарли Ви

Глава 43

Время после задержания дяди текло странно. Сначала — мучительно медленно, в ожидании каждого звонка от адвоката, каждой бумажки из суда. Потом — с нарастающей скоростью, как снежный ком, катящийся с горы. Возбудили уголовное дело. Начались обыски у дяди, вскрылись финансовые схемы, показания его бухгалтера и нотариуса легли, как кирпичики, в прочную стену обвинения. Арестовали счета, наложили запрет на отчуждение имущества.

А я жила в этом подвешенном состоянии между прошлым и будущим. Из дома Арсения мы съехали сразу после того, как Максим убедился, что дядю не выпустят. Но жить всё равно приходилось с Максимом. Пока угроза существовала, пока я не владела наследством и возможностью нанять самостоятельно охрану, я принимала помощь Максима.

Между мной и Максимом установилось хрупкое перемирие. Мы не говорили о будущем. Просто старались существовать в настоящем, сосредоточившись на одном: чтобы этот кошмар закончился.

И вот он закончился.

Я сижу в просторном, дорогом кабинете нашего адвоката. Сергей Петрович, улыбаясь, перекладывает передо мной стопку документов с зелёными гербовыми печатями. — Поздравляю, Виктория Владимировна. Решение суда вступило в законную силу. Все акции, недвижимость, счета, принадлежавшие вашему отцу, а затем незаконно удерживаемые Николаем Витальевичем, возвращаются вам. Вот акты приёма-передачи. Здесь распишитесь.

Ручка в моей руке кажется невесомой. Я ставлю свою подпись. Раз. Два. Десять раз. Каждый росчерк — это щелчок открывающегося замка. Ключ от клетки, в которую меня посадили ещё в детстве.

Всё. Закончено. У меня есть… всё. Бизнес отца, пусть и потрёпанный за эти годы. Деньги. Свобода.

Я ещё не решила, что буду делать с делом отца. Может, продам, а может найду в себе силы всё изучить и продолжить. А пока я просто сижу и улыбаюсь, ведь я так долго этого ждала.

Мы выходим из здания. Январское солнце, бледное и холодное, слепит глаза. Я щурюсь, делаю глубокий вдох морозного воздуха. Глоток свободы и это самый прекрасный запах на свете.

Максим идёт рядом, на полшага сзади, как телохранитель. Он молчит, но я чувствую его взгляд. Он наблюдает, оценивает мою реакцию. Я поворачиваюсь к нему, чтобы сказать… что? Спасибо? Это слово кажется слишком маленьким для всего, что он сделал.

Краем глаза замечаю, как из-за колонны у подъезда выходит человек. Высокий, стройный, в тёмном пальто. Сначала я не узнаю его. Потом память подсказывает: спокойные карие глаза, тихий голос. Демид. Тот, кто подобрал меня на тротуаре, когда я плакала от отчаяния, лишившись дочери. Воспоминание даётся нелегко. Неприятно вспоминать о своей слабости, тем более когда незнакомый человек стал свидетелем моего позора. Может, поэтому я так быстро его забыла.

— Вика, — говорит он, подходя. Его лицо кажется немного напряжённым, но он улыбается. — Привет! Давно не виделись. Как у вас дела? Ты совсем где-то потерялась. И на звонки не отвечаешь.

Я киваю, всё ещё ошеломлённая совпадением. Как он здесь оказался? — Да, слава богу, всё хорошо. Спасибо. Просто занята была. Дел...много навалилось. А ты как? Что здесь делаешь?

— По делам, — он машет рукой в сторону здания, но взгляд его не улыбается. Он скользит по моему лицу, потом переходит на Максима, стоящего сзади. Я чувствую, как Максим замер, его поза стала ещё более собранной. Недоверие от него исходит волнами.

— Рад за вас, — продолжает Демид, делая шаг ближе. — Вы, значит, всё-таки сошлись.

Не спрашивает, а утверждает он. И я на миг теряюсь, не зная, что ответить, то ли сказать правду что мы не сошлись, и получается показать ему, что я всё ещё свободна, то ли просто подтвердить его слова, но тогда Максим может подумать бог весть что.

И пока я мучительно думаю, что ответить, его рука резко исчезает в складках пальто. Я даже не успеваю понять, что происходит. Вижу лишь резкое движение. Максим бросается вперёд, не на меня, а мимо меня, перехватывая запястье Демида, которое уже вынырнуло с небольшим, чёрным пистолетом. Выстрел раздаётся оглушительно громким в морозном воздухе, эхом раскатываясь между стенами зданий.

Я инстинктивно приседаю, закрывая уши, ужас ледяной волной накрывает с головой. Пистолет. Он хотел меня убить!

Что? Почему? Я ничего не понимаю.

Передо мной мелькает сцена молчаливой борьбы. Два силуэта, сцепившиеся в смертельной схватке. Слышны хриплые выдохи, скрежет зубами, глухой удар. Максим, более массивный и яростный, ломает захват Демида. Раздаётся второй выстрел. Демид вдруг обмякает и оседает на землю, на тротуар, оставляя на белом снегу тёмное, быстрорастущее пятно крови.

Тишина. На несколько секунд воцаряется оглушительная тишина, а потом её разрывают крики, звук подбегающих из здания охранников, чей-то визг.

Максим стоит, тяжело дыша, спиной ко мне. Потом медленно, очень медленно оборачивается. Его лицо бледное. Он смотрит на меня.

— Всё хорошо, — говорит он хрипло, делая шаг ко мне. — Всё кончено. Ты не пострадала?

Я не могу вымолвить ни слова. Мой взгляд прилипает не к его лицу, а к левой стороне его груди, чуть ниже ключицы. На тёмной шерстяной ткани его пальто расползается тёмное-красное пятно. Оно растёт с пугающей скоростью.

— Максим… — вырывается у меня хриплый шёпот. Я указываю пальцем.

Он смотрит вниз, как будто удивившись, и машет рукой. — Царапина. Пуля рикошетом.

Но это не царапина. Это слишком много крови. Слишком быстро.

«Царапина» не заставила бы его лицо стать таким восковым. «Царапина» не заставила бы его пошатнуться, сделав следующий ко мне шаг.

Время снова искажается. Я бросаюсь к нему, не думая, подхватываю его, чувствуя, как его тяжёлое тело начинает оседать. Мы опускаемся на холодные ступени крыльца. Я срываю с себя шарф, комкаю его и с силой прижимаю к страшному, тёплому пятну на его груди. Мои руки в его крови. Липкой, тёплой, живой.

— Вызовите скорую! — кричу я в пространство, не видя лиц, только цветные пятна. — Скорее! Помогите!

Кто-то уже звонит. Слышны сирены, но они где-то далеко, слишком далеко. Я прижимаю ладони к ране, давя изо всех сил, как видела в фильмах, молясь, чтобы это помогло.

— Максим, смотри на меня, — продолжаю шептать, повторяя как заклятие, не отрываясь смотрю в его глаза. — Смотри на меня. Только глаза не закрывай. Пожалуйста, смотри на меня. Скорая сейчас приедет. Сейчас. Ты слышишь сирены? Они уже близко.

Глава 44

Дорога в машине кажется вечностью. Свет мигал за окнами, сирена выла,