Развод. Тайна с глазами мужа - Оксана Рэй

Я кладу телефон на стол. Сажусь в кресло. Смотрю на папку.

Все эти годы он заставлял меня чувствовать себя наёмным работником. А потом и вовсе говорил, что я без него никто. Пустое место.

Он все знал и молчал. Пользовался моей доверчивостью, нашими отношениями, моей занятостью, моим нежеланием вникать в юридические тонкости. А также моей абсолютной верой и любовью к нему.

Я закрываю глаза.

В ушах всё ещё звучит его голос: “Ты без меня никто”.

Ложь. Всё было ложью. С первого и до последнего слова.

Глава 32

Вера

Я смотрю на папку с документами, и внутри меня всё кипит. Руки дрожат, но я заставляю себя дышать ровно. Глубоко. Медленно.

— Ань, собирайся, — говорю я, не оборачиваясь. — Мы едем домой.

— Уже? — она зевает и трет глаза кулачком. — А ты закончила с работой?

— Да, милая. Я все сделала, что хотела.

Я убираю папку с документами в сумку, поверх своих бумаг. Беру ключи и телефон. Аня спрыгивает с диванчика, натягивает куртку.

— Мам, а папа дома?

— Не знаю, — отвечаю честно. — Скоро узнаем.

Мы выходим из ресторана. Холод обжигает лицо. На небе ни звезды, только тяжелые тучи. Ветер пронизывает до костей. Я открываю Ане заднюю дверь, она забирается на сиденье, пристегивается и тут же закрывает глаза.

Я еду по темным улицам, в голове прокручивается всё, что случилось за сегодняшний день. Визит Олега в ресторан. Документы на подпись, которые он пытался мне подсунуть. Отказ от доли. Точнее, отказ от того, чего у меня, как я думала, нет. Но если он подготовил такой документ, значит, моя доля существует. Иначе зачем бы он стал пытаться подсунуть мне эти документы?

Вопрос повисает в голове тяжёлым холодным комом.

Я сжимаю руль.

— Мам, — Аня вдруг подаёт голос с заднего сиденья. — Когда мы приедем, вы снова с папой будете ругаться?

— Не знаю, — отвечаю я, глядя на дорогу. — Но я не откажусь от разговора с ним.

— Понятно…, — тихо произносит она и отворачивается к окну.

Всю оставшуюся дорогу до дома она молчит. Даже музыку не просит включить. Только сжимает пальцами рукава куртки и смотрит на проплывающие за стеклом фонари. Жёлтые, размытые, бесконечные.

— Ань, — тихо зову я, останавливаясь на светофоре.

— Что? — голос глухой, безжизненный.

— Ты как?

— Нормально. Просто все так странно.

— Ты права. Странно, но как есть. И нам придется с этим жить.

Я вижу в зеркало заднего вида, как она кивает. Сворачиваю во двор. Паркуюсь на привычном месте. Глушу двигатель.

— Приехали, — говорю я, стараясь, чтобы голос звучал бодрее.

Аня молча вылезает из машины. Я ставлю ее на сигнализацию и иду следом. В подъезде она нажимает кнопку лифта, мы заходим, поднимаемся на наш этаж. Металлические двери разъезжаются, и мы выходим в знакомый коридор с выцветшими стенами.

Перед дверью я достаю ключи, но Аня вдруг поворачивается ко мне и тихо произносит.

— Надеюсь, что папа ушёл к Егору и больше к нам не вернется.

Я замираю. Честно говоря, я не знаю, дома он или нет. Я не обратила внимания, стоит ли на парковке его машина. Возможно, он правда уехал к своей второй семье, ведь теперь, когда вся правда вышла наружу, ему больше не надо скрываться. Он может ездить к ним в любое время. А может, он просто сбежал, как делал это всегда, когда всё идёт не по его плану.

Открываю дверь. В прихожей горит свет. И первое, что я замечаю — его ботинки. Аккуратно поставлены у тумбочки. Куртка висит на крючке.

Он дома.

Я чувствую, как внутри всё сжимается. Не от страха. От злости, которая копилась весь день и теперь ищет выход.

— Я в комнату, — бросает Аня, как только видит его вещи.

Она даже не разувается как следует. Скидывает сапоги прямо у порога и уходит. Я слышу, как открывается дверь в её комнату, а потом раздаётся щелчок замка.

Она запирается. От отца. Чтобы он не побеспокоил ее своим появлением.

Я делаю глубокий вдох. Вешаю куртку, ставлю сумку на пол. Достаю из неё папку с документами.

В гостиной горит свет. Я иду туда. Заглядываю внутрь.

Матвей сидит на диване. В домашней футболке, в шортах, босиком, нога на ногу. В руке пульт, на экране телевизора мелькают какие-то новости. Он выглядит расслабленным. Спокойным. Как будто ничего не произошло.

— А, явилась, — фыркает он с ноткой брезгливости. Поднимает на меня глаза. Смотрит. Но на его лице нет ни тени раскаяния. Только непонятное спокойствие и уверенность, будто все идет по его плану.

И меня это бесит. Бесит до зубного скрежета, до дрожи в коленях, до желания закричать.

Я прохожу в гостиную. В руках держу папку. Смотрю на него, и, наверное, в моих глазах