Генеральный дьявол - Аля Алая

Ладно… хочет, чтобы разделась, так и быть. Завожу ладонь за спину и расстегиваю молнию, которая спускается по всей спине платья. Оно без верха, так что падает сразу.

Кайсаров шумно тянет воздух носом и облизывается. Из одежды на мне осталась коротенькая фата, трусики и туфли на каблуках. Делаю последний глоток из бокала, прикрываю глаза.

Чувствую на коже его касания. Они жарко ползут по бедрам, лицо утыкается мне в промежность. Тимур шумно тянет мой запах. Целует через кружево. Пошатываюсь и цепляюсь за его волосы. Бокал улетает куда-то на пол и там разбивается.

Тимур срывает трусы вниз, жадно приникает к влажным складкам языком. Откидываю голову назад, наслаждаясь его напористыми ласками. Язык скользить по клитору, ударяет кончиком. Мужские ладони жестко снимают мои ягодицы.

По телу пробегает волна дрожи, я на каблуках еле удерживаюсь. Мутным расфокусированным взглядом смотрю на Тимура вниз. Он уже полностью обнажен. Когда успел снять трусы я и не заметила.

Снова пошатываюсь, но Кайсаров удерживает своими загребущими лапами. Ласкает меня языком, жарко дышит.

А я еще ни разу его там губами не трогала. Удивлялась, что не заставляет и радовалась, потому что не была готова к такому. Но сейчас я, наверное, уже хочу сама.

Избавляюсь от фаты, которая колет кожу головы острыми заколками, позволяю локонам свободно разметаться по плечам. Ласки Кайсарова словно в транс меня вводят, внизу живота сводит и пульсирует.

Вскрикиваю, не чувствуя под ногами опоры. Тимур отступает, забирая с собой. Садится обратно на свой стул, а меня заставляет себя оседлать.

Смотрит на меня затуманено, облизывает блестящие от смазки губы. Его член призывно покачивается между нами. На головке вязкая капля, которую я размазываю большим пальцем.

Скольжу по его телу вниз, усаживаясь между ног. Ладонью веду по бедрам и упругому стволу члена.

Кайсаров замирает, наблюдая за моими действиями. Смотрит точно одержимый, почти не дышит.

Несмело подаюсь вперед и накрываю крупную головку губами. Во рту разливается солоноватый пряный вкус моего мужчины. Прикрываю глаза и нежно касаюсь головки языком.

Сверху раздается натужный удовлетворённый вздох. Робко отрываю глаза, чтобы посмотреть на реакцию. Кайсаров напряженно разглядывает меня. Смущаюсь и опускаю взгляд к его пупку. К щекам липнет румянец, по телу несется жар. Но я упорно продолжаю его ласкать.

Выпускаю головку изо рта и провожу языком по стволу, обхватываю головку губами снова и пытаюсь погрузить большой член в рот. Выходит взять только до половины.

Тимур стонет несмотря на мою неумелость. Подбадривает, поглаживая пальцами по волосам и щеке, матерится в голос. Продолжаю, увидев такую его реакцию. Старательно ласкаю языком и губами, помогаю себе рукой. Каждый раз пытаюсь взять немного глубже, но боюсь. Мне кажется с такой штукой во рту можно и задохнуться.

— Маяй, я уже, — шепчет сбито, — вдохни, просто расслабься, я быстро, — сгребает мои волосы на затылке и фиксирует. Смотрит чернющими от желания глазами. Стоит мне вдохнуть, погружается членом в рот. Заполняет собой до горла. Только мне начинает не хватать воздуха, вынимает член и снова погружается внутрь. Слюны много, она стекает по губам и подбородку. Я совершенно не отдаю себе отчет в том, что происходит. Внизу живота пылает, скручивает. Челюсть ноет от напряжения.

Обмякаю полностью, позволяя Тимуру брать меня в своем ритме. В рот — это так порочно, запретно. Но мне все равно не хочется его останавливать.

Еще пара движений и вязкая струя ударяет мне в горло, разливается по языку, капает на грудь и пол. Тимур обхватывает член у основания и проводит им по моим губам. Сыто усмехается.

Поднимает меня с пола, но ноги не держат. Закидывает себе на руки и я стыдливо утыкаюсь лицом его в плечо, обнимаю за шею. Вдыхаю аромат его тела, который давно стал любимым, затихаю.

В спальне Кайсаров сгребает одеяло на постели в сторону, укладывает меня. Смотрит сверху и мне кажется будто нежно. Или у меня уже галлюцинации пошли?

Протягиваю ему ладонь. Кайсаров ложится сверху, придавливая своим немалым весом. Целует, распаляя костер внутри меня заново. Закатываю глаза, выгибаюсь под его ласками.

— Моя девочка, только моя. Моя сладкая, — Тимур берет жадно и глубоко. Толчки наполняют, окончательно лишая меня разума. Шампанское вместе с возбуждением струится по венам, отправляя меня в какую-то запредельную нирвану, — я не согласен на год, Майя, мне нужно намного больше...

Глава 25

Осознаю себя погруженной в ужасную головную боль. И еще во рту пустыня, а тело ломит. Глаза открывать тяжело, но я пытаюсь.

— Помогите, — вырывается из меня писком очень тихо.

Дневной свет нещадно слепит глаза, попытка поднять голову вызывает приступ тошноты. И боли…

Божечки, это что похмелье?

Нет ну я знала, что наутро бывает плохо. Некоторые даже говорят, что погибают. Но я не думала, что плохо настолько.

— Майюша? — рядом с постелью присаживается Тимур. Свеженький, будто сам вчера ничего не пил. В костюме, надушенный моим любимым парфюмов.

Но в данный момент меня от любого запаха тошнит и слезятся глаза.

Как же плохо.

Боже.

За что?

Я больше никогда не буду пить!

Никогда — никогда!

Как люди вообще после такого пьют алкоголь снова?

— Да? — шмыгаю носом. Слезы готовы прорвать платину выдержки, так мне плохо.

— Господи, врача нужно было вызывать тебе, а не Тимофею, — он передает мне стакан с водой, где растворяются две шипучие таблетки, — я вызову.

— Не надо, — качаю головой. Зря. Комната перед моими глазами и Тимур в ней начинают кружиться.

Шумно вдыхаю, глотаю залпом всю воду. Она мне живительной кажется. Вкуснее ничего не пила раньше.

Врачей видеть не хочу.

Стыдно, что придут меня откачивать как какую-то алкашку. А я не такая!

— Можно мне еще? — Падаю на подушку. Накрываю глаза ладонью, давая им отдохнуть от света.

Тимур наливает еще, подает мне. Смотрит с большим сочувствием.

— А ты почему такой свеженький?

— Противно, да? — он самодовольно ухмыляется, — годы тренировок, Майя.

— Мне они не нужны, — скулю, выпивая еще один стакан воды, — все, больше не пью. Никогда и ни за что.

— Как скажешь, — смеется тихо.

— А ты куда?

— На встречу, если ты не забыла.

— Ууу… я не поеду.

— Малыш, я тиран, но не настолько, — со вздохом осматривает мое страдающее тело, спрятанное под одеялом.

— Тиран?

— Кто-то так меня полночи вчера называл.

— Оу, — пытаюсь собрать мысли в кучку, —