Прятки - Диксон Уиллоу

Вместо этого я спешу к шкафу, беру свою редко используемую спортивную сумку, а затем иду к комоду, чтобы засунуть в нее свою беговую экипировку. Домашний тренажерный зал очень прост, но в нем есть беговые дорожки, и я наконец-то смогу побыть там один.

Это не идеально, но сойдет.

Надеюсь, пробежка поможет мне перезагрузиться и напомнит, почему наличие преследователя, который очень хорошо умеет заставлять меня сосать его член и может драться как наемный убийца, — это плохо.

Глава тринадцатая

Джекс

— Как твой любимый сериал? — спрашивает Джейс из-за своего стола. — Или ты перечитываешь то, что уже выучил наизусть, потому что ты совершенно не одержим?

— Заткнись.

— Кто-то здесь обидчивый. — Его тон мягкий, но я слышу в нем нотку раздражения.

— Ничего особенного, — говорю я, не отрываясь от планшета.

Слышен шуршащий звук, затем скрип кресла Джейса, когда он встает.

— Я пойду в главный дом, посмотрю, чем занимается Ксав, — говорит он, когда я поднимаю глаза. — Ты пойдешь?

Я качаю головой.

Его выражение лица остается нейтральным, но я вижу вспышку разочарования в его глазах.

— Нам нужно поговорить об этом?

— Нет.

— Ты все еще обманываешь себя насчет того, что происходит?

— Нет.

— Хорошо. — Он проводит рукой по волосам и откидывает их назад от лба. — Ты сделал что-то глупое? — спрашивает он в своей обычной резкой манере.

— Зависит от твоего определения глупости.

Он закатывает глаза.

— То, что ты сделал, обернется для нас неприятностями?

Я пожимаю плечами.

Он смотрит на меня несколько секунд, и это один из немногих моментов в нашей жизни, когда я не могу понять его.

Одна из причин, по которой так много людей недооценивают нас или считают нас пустоголовыми богатыми детьми, заключается в том, что мы всегда умели имитировать выражения лиц других людей и отражать в них все, что хотим. Мы можем выглядеть счастливыми, грустными, растерянными или сожалеющими по команде, и мы знаем, как адаптировать свои реакции не только к ситуации, но и к человеку, чтобы он думал именно то, что мы хотим.

Единственные люди, с которыми мы не можем так поступать, — это мы сами и, в некоторой степени, наши кузены. Мы могли бы манипулировать ими так же, как другими людьми, если бы хотели, но в этом нет смысла. Они знают, какие мы, и принимают нас такими, какие мы есть, поэтому они единственные, кто видит нас без прикрас.

Мне не нравится, что Джейс скрывается от меня, но я не могу его за это винить, потому что я поступаю с ним точно так же, и он это знает.

Мы смотрим друг на друга несколько секунд, затем Джейс отводит взгляд и берет с кровати худи.

— Я вернусь позже.

— Хорошо, — говорю я, когда он направляется к двери.

Как только дверь за ним закрывается, я снова смотрю в планшет.

Последние несколько дней я работал в два раза больше, пытаясь понять, как Майлз оказался замешан в том, что случилось с Феликсом, и как это связано с тем, что происходит с ним сейчас. У нас есть большая часть необходимой информации, но не хватает нескольких деталей, и я не могу сложить все воедино без больших погрешностей, чем я готов принять.

Факты просты. Майлз работал с Джейкобом Фишером, а Джейкоб пытался убить Феликса. Но если учесть все остальное, что нам известно, это уже не простая ситуация «причина-следствие». Майлз помог Джейкобу с покушением на Феликса, но он также помог Феликсу, когда Джейкоб попытался сделать это снова. И нет никаких документальных следов связи между Джейкобом и Майлзом, или даже между человеком, который нанял Джейкоба и Майлза. Все доказательства, которые у нас есть, заканчиваются на Джейкобе.

Мне также нужно выяснить, что у Кингов есть на него, и смогут ли они снова это использовать в будущем. Но я не могу этого сделать без всех фактов, а каждый поиск новой информации заканчивается ничем.

Даже полицейский отчет, который Джейс нашел и смог расшифровать, не дал нам ничего нового. В нем говорилось только о том, что Майлз был похищен по дороге из школы домой, что не было ни свидетелей, ни видеозаписей похищения, и что они знают об этом только благодаря показаниям Майлза и требованию выкупа, которое получила его семья.

В файле было несколько деталей о первоначальном расследовании, но, учитывая, что это было громкое похищение с требованием выкупа, в нем почти не упоминалось о каких-либо реальных действиях или сборе доказательств, а были только догадки со стороны офицера, который написал отчет.

И, как сказал Ксав, Майлз был найден невредимым менее чем через сутки. В отчете были некоторые детали, которых не было в статье, например, как Майлз стучал в несколько дверей в жилом районе и просил нескольких человек позвонить в полицию и его родителям, прежде чем кто-то отнесся к нему серьезно и позвонил.

Но здесь все снова становится неясным. Согласно отчету, Майлз не видел людей, которые его похитили, и его отвезли в дом, где он пробыл до тех пор, пока не смог сбежать и дойти до ближайшего района, чтобы попросить о помощи.

Вот и все. Никаких подробностей о доме, его похитителях, его заключении, ничего. И дело было закрыто, никто не стал глубже вникать в то, кто это сделал, как будто побег Майлза каким-то образом свел на нет похищение и требование выкупа.

И похоже, что никто, кроме Майлза, не подделывал файл. В самих отчетах не было никаких следов изменений или подделок, и ничего не было зачеркнуто. Возможно, поскольку Майлз жил в полусельской местности, провинциальные полицейские были просто некомпетентны и испортили дело, потому что не имели представления, как обращаться с настоящим преступлением, но полное отсутствие подробностей о такой известной жертве и пассивная формулировка в отчете заставляют меня думать, что в этом деле было что-то большее.

Так что даже с новой информацией у меня осталось больше вопросов, чем ответов. Это как складывать пазл без фотографии-оригинала и без полудюжины важных деталей.

Одно я должен признать Майлзу: он разгадал мои подсказки гораздо быстрее, чем я думал. Прошло два дня, и он нашел камеры в статуе и головоломке с разницей в десять минут. А это значит, что я часами смотрел на две заблокированные камеры.

Невозможность видеть его расстраивает, но показательно, что он только закрыл камеры, а не избавился от них.