А может по-соседски? - Ксана М

Очередной смешок лишь ещё больше разозлил. Но я всё равно прислушалась, потому что понимала, что иначе сильно об этом пожалею. Сняла резинку с запястья, а после завязала волосы в высокий хвост. И всё равно, даже с хвостиком я выглядела классно и сексуально. Что бы Майк Чэдвей сейчас не сказал.

– Ну. ― Когда мы тронулись, завел разговор Терренс. ― Как дела?

Говорить не особенно хотелось. Но выбора у меня всё равно не было.

– Мы ужинаем в пятницу.

– Наряд есть?

Я приподняла брови и насмешливо взглянула на мужчину.

– У меня целый шкаф шмоток. И половину из них ты даже не видел.

– Серьезно? ― Его улыбка стала шире. ― Покажешь?

– Пф. ― Вновь отвернулась. ― С какой стати?

– С той, что я вроде как помогаю тебе влюбить в себя Элиота, помнишь?

– Ты ни на минуту не позволяешь мне об этом забыть. ― Проворчала, вынуждая Терренса рассмеяться.

– Ну так что, устроишь мне показ?

К тому времени, как мы добрались до дома, все мои аргументы были разбиты в пух и прах. Конечно, я могла бы послать Хардинга далеко в Гималаи ― грешу, именно так я сделать и хотела ― но вспомнила, что получу от сотрудничества с ним больше, чем от своей гордости, поэтому согласилась.

И впустила его в святая святых.

В свой гардероб.

– Весьма недурно. ― Присвистнул он, оглядывая мои многочисленные костюмы и платья из самых известных Домов Мод. Большую часть из которых я купила сразу же после расставания с Джорджем, спустив практически все его деньги. Именно. ЕГО деньги. Потому что, первое, что я сделала, узнав о его измене ― сдала в Ломбард почти все подаренные им украшения (кроме цепочки, часов и браслета). А затем устроила самую охренительную в своей жизни шопинг―терапию. ― Но всё это не подходит.

Вот и опрокинул злой фей золушку лицом о землю.

– Прости? ― Сморгнула я, и свет от моих дорогущих нарядов мгновенно померк. Музыка прекратилась, а карета вновь превратилась в тыкву. ― Да этим платьям сама Кейт Миддлтон позавидовала бы. ― Нервно усмехнулась, складывая руки на груди.

– Наша цель не на герцогиню Британии впечатление произвести. А на мужчину, который совершенно не разбирается в брендах.

– С чего ты взял, что Элиот не разбирается в брендах?

– Ладно, может быть и разбирается. Мне плевать. И тебе должно быть плевать. Пойми, что мы не на дороговизну платья смотрим, а на его непристойность.

Вот тут уже моя бровь не выдержала. Взлетела ого―го.

– Предлагаешь мне надеть в ресторан что―нибудь непристойное?

– Именно! ― Победно улыбнулся Терренс. Оставалось только в ладоши хлопнуть.

Я усмехнулась. Нервно. А затем серьезно ответила:

– Ну уж нет.

– Барнс, мы же договаривались ― ты во всём меня слушаешь…

– Только ни в том, что касается моей репутации! ― Вспылила я. ― Хочешь выставить меня проституткой?!

– По―твоему непристойными могут быть только проститутки?

– Да!

– Несмотря на род своей деятельности, ты очень узко мыслишь. ― Усмехнулся он, но вот мне было совсем не до его дерьмовых шуток. Я уже готова была послать его, и на этот раз совсем не в Гималаи, а намного дальше, но не успела. Хардинг вовремя взял ситуацию в свои руки. ― Ладно, прости. Не горячись. Давай обсудим всё спокойно, договорились? ― Он примирительно поднял вверх ладони. ― Ты не так меня поняла. Я не хочу, чтобы ты наряжалась развязно. Мой план не в этом.

– Нет? А в чем же тогда?

– В том, чтобы Элиот захотел тебя, как женщину. Чтобы ужин, начавшийся из чувства вины, закончился желанием провести с тобой ночь. И ни одну. А все последующие, Барнс. Все до одной.

Говоря это, он делал по одному неспешному шагу ко мне. Поэтому, когда договорил, оказался как нельзя близко. Очень близко. Даже ближе, чем Элиот сегодня. И я поняла, что даже реагирую на это иначе. Точнее… моё тело реагирует иначе.

– Я помогу тебе, если ты только позволишь. ― Продолжил он. ― Если доверишься мне, я сделаю так, что уже через неделю он предложит тебе переехать к нему.

Близость Терренса казалась чем―то неправильным, но в то же время была необходимостью, которую я никак не могла объяснить. Даже, если бы очень этого хотела.

– Допустим… ― попыталась говорить ровно и ничем себя не выдать, ― …и как ты собираешься это сделать? Пойдешь на свидание вместе со мной?

Я вновь нервно усмехнулась, понимая, что это полный бред. И звучит он так же. Но вот Терренс, как оказалось, моего мнения не разделял. Мне хватило трех секунд, чтобы это понять.

– Ну уж нет! Ты спятил?!

– Послушай…

– И не подумаю! Я не позволю тебе испортить моё первое свидание!

– Я не буду портить его. Только помогу.

– Ну конечно, ― усмехнулась я, а затем, схватив сумочку, направилась к двери.

– Куда ты собралась?

– Ухожу!

– Саманта, это твоя квартира.

Блин. Час от часу не легче. И что у меня сегодня с головой?

– Верно. Тогда уходи ты.

Я вновь скрестила руки на груди, и опустила взгляд, чтобы не дай Бог не передумать.

– Уверена, что хочешь этого? ― Прошептал Терренс.

И я вновь оказалась в реальности лишь, когда нос защекотал дурманящий запах его парфюма. Подняла взгляд ― и просчиталась. Не нужно было этого делать. Ой не нужно было…

– Хочешь, чтобы я ушел? ― Так же тихо уточнил он, и я ощутила, как миллиард мурашек роем побежали от кончиков пальцев вверх по ногам и всему телу.

Его глаза… они были совсем не такие, как у Элиота. В тех я тоже тонула, но совсем по―другому. То было дымчато―серое небо, грозовое, перед самым дождем ― щекочущее нервы и будоражащее кровь. И оно не шло ни в какое сравнение с глубоким зеленым омутом: холодным, манящим, опасным, в котором я, кажется, могла безвозвратно потерять себя.

– Я…

Неожиданный стук в дверь прервал наш разговор. Если наше немое пожирание друг друга глазами вообще можно было назвать разговором… Я мысленно поблагодарила Вселенную и незваного гостя (кем бы он ни был), а затем, стараясь дышать, направилась к двери.

Дала себе секунду, чтобы окончательно прийти в себя. Нацепила маску безразличия, даже изобразила какое―то подобие улыбки, а затем открыла дверь.

Несколько секунд просто хлопала глазами, пытаясь найти подходящие слова. Не нашла.