Я научу тебя летать - Ева Ночь

Варя

Мы расстались в воскресенье вечером. Мне на работу. Илье на работу.

– Не хочу уходить, – бормочет он мне в волосы и целует так, словно мы расстаёмся навсегда. От этого сжимается сердце и всякая чушь лезет в голову. – Не хочу расставаться. Я приеду к тебе вечером, можно?..

– Приезжай, – вздыхаю тяжело. Будешь воспитывать Карамельку. Только учти: у меня тетради, подготовка к урокам, и уже не будет так, как на выходных. Суровые будни.

– У меня проект, недописанная программа и полная отключка от внешнего мира, – хмыкает он, – Но я всё равно приеду. Будем сидеть напротив друг друга, умные и погружённые в свои дела. У тебя шикарный стол, ты это знаешь? Мы прекрасно уживёмся за ним вместе. Я хочу быть рядом, а большего не надо.

Не знаю, как мы расцепили руки. Не помню, как он ушёл. Кажется, я шла за ним до лифта. Наверное, смотрела, как сомкнулись двери. Помню только полутьму лестничной площадки и ощущение пустоты. Как он успел так быстро заполнить меня собой?

Не могу сказать, что думала о нём весь день, но каждую свободную минуту – точно. Больше меня тревожил другой Драконов – Ванька. Выглядел он то ли не выспавшимся, то ли зареванным. А может, и то, и другое.

– Вань, – поймала я его за рукав после третьего урока, – у тебя всё в порядке?

Он только мотнул рыжей вихрастой головой, что могло означать как «да», так и «нет». Хорошо хоть вырываться не стал.

– А точнее?

– Это не коридорный разговор, – пробормотал он, всё же освобождаясь от моего захвата.

– Тогда жду тебя после уроков! – крикнула ему в спину. Ванька кивнул, давая понять, что услышал. Но придёт ли – это большой вопрос.

Конец четверти – это кишкомоталовка. Контрольные, оценки, возбуждённые ученики, предвкушающие каникулы. Им не сидится, не учится – в общем, сплошные «не». Это нужно пережить, как стихийное бедствие.

Под конец рабочего дня у меня першило в горле, гудели ноги и хотелось одного: побыть хоть немного в тишине. Пока я относила в учительскую журнал, Ванька уже примостился за первой партой возле учительского стола и ждал меня, понурив голову.

В сердце неприятно кольнуло. Всё не так. Что-то творится, а я не в курсе. Чувство вины подняло голову и встало во весь рост. Я оттолкнула ребёнка. Отказалась с ним заниматься на дому. И кто его знает, как это отразилось на его психике. Заброшенный несчастный мальчишка.

– Они ругаются, – Ванька без предисловий. С таким тоскливым вздохом, что хочется его хоть как-то утешить. – И из-за вас тоже, Варвара Андреевна. За то, что ма на вас наехала. А вы отказались. А отец не терпит, когда его планы нарушаются. И что я оболтус. И распустился. И она за мной не смотрит, не следит. Короче, вы поняли. Папа сказал, что всё равно уговорит именно вас со мной… А мама сердится. Всё плохо, короче. И мы все умрём однажды. Но пусть бы они ругались поменьше. Совсем житья не стало. Тут ещё Серёга на звонки не отвечает. И Илья. Папа бесится. Только Дима с Никой молодцы. Немного успокоили его. А то бушует – житья нет. У него редко, вы не подумайте, – защищает Ванька отца, – и он только словами. Не дерётся. Вы не подумайте.

– Я не подумала, – произношу машинально, с ужасом представляя, как Драконов-папа машет кулачищами. Да он бы их прибил.

– Я пойду, Варвара Андреевна. А то мама приедет. Опять скандалить будет. Лучше я её в вестибюле подожду.

Он вздыхает. Тянет за собой неподъёмный рюкзак. И я пока не знаю, что делать. Надо бы с родителями его поговорить, конечно. Но вряд ли они услышат меня. Если я правильно поняла, в доме Драконовых начались военные действия. И не очень хочется попадать под раздачу.