Синдром отмены - Александра Ронис

Лера взглянула на часы.

— Извини, Аня, у меня обед заканчивается, а опаздывать я не могу, — в этот раз улыбнулась она искренне, участливо и, помолчав, добавила: — Дима, он хороший, правда, но с ним нелегко, из-за работы его этой… И дружба эта, — она указала взглядом на дрожащий в руке Ани снимок, — ничем хорошим не закончится. Мне так кажется.

Проводив Леру задумчивым взглядом до угла, Аня растерянно оглянулась по сторонам. Неподалеку стояла лавочка, туда-то она и направилась. Не меньше получаса просидела в горестном оцепенении. В голове до сих пор с трудом укладывалось, что убийца ее отца и тот, кто пытался убить ее саму — друг Димы. Разве в жизни бывают такие совпадения? Она отдала бы все на свете, лишь бы это было не так! Но поверить в то, что Дима не заодно с этим Вороновым, теперь было сложно. Нет, в его квартиру ей возвращаться нельзя. И что ей теперь делать? Куда идти? Ехать к следователю в Химки? Тогда ей нужно поторопиться, ведь путь туда неблизкий. Аня полезла в сумку и достала телефон, чтобы узнать время и прикинуть, успеет ли она добраться до отдела до окончания рабочего дня, как заметила один пропущенный вызов от Леры, два — от неизвестного абонента и пять — от Димы.

Она в ужасе таращилась на телефон и не заметила, как кто-то возник прямо перед ней, загораживая обеденное солнце. Впрочем, «кто», она поняла сразу. Так сильно любила, что узнала бы его с закрытыми глазами, по шагам, по запаху, по дыханию. От страха глухо застучало в висках, дыхание сбилось. Медленно подняв голову, она увидела Калинина. От его взгляда по коже побежали мурашки, а все тело словно налилось свинцом, стало тяжелым, ватным. Даже пошевелиться не могла, просто смотрела на него затравленно, снизу вверх, как смотрит жертва на своего палача и понимает, что сопротивление бесполезно.

— Что ты здесь делаешь? — мрачно глядя на нее, спросил он.

— Как ты узнал? — Аня облизнула пересохшие губы. — Ты следишь за мной? — уже интуитивно знала, он найдет везде. Такие, как они с этим Вороновым, пронеслась запоздалая мысль.

Быстро, но внимательно оглянувшись по сторонам, Калинин схватил ее за предплечье и потянул вверх, заставляя подняться со скамьи. 

— Пойдем, — сердито пробурчал он, а когда Аня попыталась высвободить руку, сжал еще сильнее, до боли.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Куда?! — испуганно вскинулась Аня, но он не ответил. Тащил ее за собой через всю лужайку, сквозь больно царапавшие кожу ветки. Вскоре она и сама все поняла — возле дороги стояла его машина, а шли они напрямую через кусты, чтобы срезать путь и остаться незамеченными.

Мгновение, и Аня оказалась в салоне. Быстро обойдя капот, Дима устроился на водительском сиденье. За эти секунды она даже подумать не успела о том, чтобы сбежать. Слишком быстро все произошло, слишком целенаправленны и точны были его действия. Калинин нажал на кнопку на своей двери и раздался щелчок — заблокировались все двери. Бесцеремонно забрав из ее рук сумку, он принялся что-то искать и, разумеется, сразу же наткнулся на фото. Замер с карточкой в руках, словно видел ее впервые. А для Ани время остановилось, казалось, что прошла целая вечность прежде, чем он поднял на нее глаза.

— Ну и куда ты собралась с этим фото? — и спросил вроде бы спокойно, даже равнодушно, но у нее внутри все задрожало, понеслось куда-то.

Аня молчала, лишь телефон сжимала так, что побелели костяшки пальцев, и, как потом поняла, именно его и искал Калинин. Бросив фото в бардачок, он выхватил телефон из ее застывших пальцев, а его последующие действия и вовсе привели Аню в полнейший шок. Проверив звонки, Дима отключил телефон и, вытащив симку, переломил ее пополам и выбросил в окно прямо на шоссе.

— Зачем… ты это сделал? — она не сводила с него ошарашенного взгляда.

Он не ответил, повернул ключ в замке зажигания, и машина сорвалась с места. И тут Аня словно очнулась, заерзала на сидении, зачем-то оглянулась назад, будто в поиске невидимого спасителя, и даже подергала ручку двери, хотя автомобиль несся на бешеной скорости. На Калинина ее метания никак не подействовали — он продолжал смотреть вперед на дорогу и будто не обращал на нее внимания.

— Куда ты меня везешь? — суетливо оглядываясь вокруг и понимая, что поворот на Хорошево они уже проехали, нервно спросила Аня. — Дима, ты меня слышишь?!

Только после того, как она повысила голос, он соизволил заговорить, тоже на повышенных тонах. Правда, вместо ответа Аня услышала вопрос.

— Зачем тебе звонила Лера? И что ты делаешь здесь, возле ее работы, с фоткой из нашего альбома?!

Аня замолчала, отвернулась к окну и вздрогнула, когда он неожиданно заорал:

— Ты с ней встречалась?! Зачем?! Отвечай!

Она перевела на него изумленно-испуганный взгляд и поняла, что с ним сейчас шутки плохи. Глаза его потемнели, брови сошлись на переносице, на лицо легла маска отчуждения. Перед ней был совсем другой человек, чужой, опасный. Он успевал следить и за дорогой, и от нее не отрывал злых, прицельных глаз. Аню снова пронзил липкий страх, и вопрос, откуда он знает, кто ей звонил, остался невысказанным. 

— Ну!

— Я… я хотела узнать, кто этот человек на фотографии…

— Узнала?! Что именно?!

Хотела бы она промолчать, но не смогла. Его взгляд не давал молчать, клещами тянул слово за слово.

— Это Саша Воронов, твой друг и коллега, — медленно заговорила она, чувствуя, как страх постепенно стал отступать. Теперь пусть он боится. Боится того, что она знает все. — Он пытался меня убить, а еще он убил папу. Там, в том доме. Он и еще один, — она сделала паузу для большей эффектности, — он и ты.

— Чего?! — вполне правдоподобно удивился Калинин, но Аня не дала сбить себя с толку.

— Твоя Лера рассказала, какие вы делишки проворачивали. И я ей рассказала все!

Вот, теперь он пусть тысячу раз подумает, прежде чем хоть что-нибудь сделать ей. У нее есть «свидетель», а мнением Леры он дорожит и уж тем более не причинит ей вреда.

— Что ты ей рассказала?!

— Все! И главное, она нисколечко не удивилась.

— И ты, что, серьезно думаешь, что это я убил твоего отца? Это же бред полный!

— Почему нет? — голос Ани дрожал. Нелегко вести беседы на подобные темы, еще и с убийцей. — Вас трое друзей было, одного посадили, осталось двое. Двое было в доме. Вас двоих я видела во дворе, хотя вы старались спрятаться в машине.