Порочная месть - Алайна Салах

— Эй, девочка, давай-ка поешь. — голос База доносится словно через слои плотного хлопка. На плечо ложится тяжесть его прикосновения, а в ноздри проникает запах рыбы и вареных овощей.

— Не хочу, — с трудом выталкиваю слова через ссохшиеся губы. Я и, правда, не хочу.

Из-за спины раздается легкий шорох, кажется, Баз поставил тарелку на пол, следует шум удаляющихся шагов и его озабоченный голос:

— Поменял ей еду…все равно не ест.

— Смысл переводить жрачку. С ней уже и так все понятно. — «Плохой» Энсел все еще здесь, вяло ползет мысль. Я снова закрываю глаза и перед тем как провалиться в сон, успеваю подумать: «Ну по-крайней мере, Баз мне сочувствует»

Из полубессознательной сонливости меня выводят непривычно громкие звуки: свист закопавшихся в землю покрышек, шлепки открывающихся автомобильных дверей, быстрый топот ног и глухой удар, от которого начинают вибрировать стены. Уперевшись нетвердыми руками в настил, поднимаюсь и, подтянув колени к груди, с колотящимся сердцем смотрю на закрытую дверь. Я до конца не понимаю, что означает происходящее для меня, но это не мешает лучам надежды вновь вспыхивать в груди. Возможно, брат позвонил в полицию и они выследили моих похитителей. Возможно, даже пришел за мной сам.

Из-за стены доносятся звуки борьбы, за которыми следует приглушенный мужской стон, и я невольно жмурю глаза и вжимаю лоб в колени. Пожалуйста, пусть кто-нибудь меня спасет. Кто угодно.

От оглушительного пинка в дверь я дергаюсь и неожиданно для себя начинаю тихо плакать. Словно удар пришелся не по дереву, а по моим превратившимся в лохмотья нервам.

— Она здесь. — доносится сквозь грохот сердца знакомый голос. Я быстро моргаю, стирая запястьем слезы, и мутное пятно постепенно обретает очертания. Рядом с покачивающейся на одной петле двери в камуфляжных штанах и массивных армейских ботинках стоит Прайд. Я моргаю снова, чтобы убедиться, что человек, появившийся рядом с ним, — не плод моих галлюцинаций от истощения и обезвоживания, и слезы начинают катиться еще сильнее. Потому что мне не привиделось. Из дверного проема ко мне быстрым шагом направляется Кейн, и почему-то в этот момент я думаю, что никогда не видела, чтобы он быстро ходил. В его движениях никогда нет спешки, словно он всегда знает, что его готовы ждать.

Кейн отпихивает ногой стоящую на полу тарелку с едой, от чего она с глухим стуком ударяется в стену, и быстро опускается передо мной на колени. Поймав мой заплаканный взгляд, убирает прилипшие пряди волос с лица, и его челюсть едва заметно сжимается.

— Как меня зовут? — его голос спокойный и твердый, глаза смотрят сосредоточенно.

От постепенного осознания, что все происходящее не сон, а у меня еще есть шанс увидеть Диснейленд, тело начинает пробивать бешеная дрожь, и речь звучит отрывисто и хрипло:

— Я знаю, как тебя зовут, Кейн.

— Уже неплохо. - Привстав, Кейн обхватывает мою талию и легко поднимает на руки. Я тыкаюсь носом в воротник футболки-поло, вдыхая его запах, легко перебивающий окружающее зловоние, и от созревшей уверенности, что этот кошмар позади, что меня нет убьет и не изнасилует толпа озверевших охранников, начинаю рыдать. Но даже этой истерике не под силу заглушить голос внутри меня, шепчущий: «Он все-таки пришел».

Когда мы доходим до смежного помещения, откуда доносились звуки борьбы, я предпринимаю машинальную попытку оглядеться, но не успеваю поднять голову, как мгновенно слышу твердое предостережение рядом с ухом.

— Не надо.

Стараясь не думать, что эти слова могут означать, закрываю глаза и, спрятав лицо в твердой ключице, выдыхаю в нее последнее сдавленное всхлипывание.

— От меня плохо пахнет. — шепчу, когда мы оказываемся в темноте ночного воздуха. — Не было душа… и сменной одежды.

Кейн никак не комментирует мое странное признание, лишь пальцы на моей талии слегка вздрагивают, когда он прижимает меня к себе сильнее.

глава 28

— Передай мне воду и шоколад. — негромко говорит Кейн, когда мы оказываемся на заднем сидении большого черного внедорожника, после чего Прайд, сидящий за рулем, достает из подлокотника бутылку минеральной воды и коричневую упаковку Hershey и, развернувшись, передает ему.

— Пей, — раскрутив крышку, Кейн вкладывает воду в мою ладонь и начинает разламывать шоколадную плитку, — у тебя обезвоживание.

Я прикладываю бутылку к губам, силой вливая в себя глотки, раздражающие ноздри и горло. Истерика окончательно отпустила меня и теперь ей на смену пришел оглушенный ступор. Я чувствую себя выпотрошенной и потерянной, словно из меня выкачали все эмоции.

— Не могу больше. — рукавом вытерев подбородок, протягиваю бутылку Кейну. Он критичным взглядом оценивает количество убывшей жидкости и, накрыв мои пальцы своими, вновь поднимает горлышко к моему рту.

— Нужно выпить еще немного.

Заставляю себя сделать еще несколько глотков и, тяжело дыша, откидываюсь на кожаную спинку сидения. Я провела в плену не более трех дней, а кажется, будто я мучительно умирала в нем несколько месяцев.

Дождавшись, пока мое дыхание придет в норму, Кейн протягивает ко мне раскрытую ладонь с лежащей на ней шоколадной полоской и твердо произносит:

— Теперь шоколад.

Я совсем не испытываю голода, но воспрянувший инстинкт жить заставляет меня взять плитку и начать медленно ее жевать.

— Позвони Карригану, пусть приедет к шести утра. — негромко распоряжается Кейн, отламывая новую полоску. — Опиши ему ситуацию без деталей. Машину с ребятами отпусти, после того как выйдем на Атлантик-Авеню.

Затылок Прайда слегка покачивается в знак того, что он услышал, и сквозь глухую стену возникшей апатии я отмечаю, что он выглядит напряженным.

— Простите, что сбежала, Прайд. — предпринимаю неуверенную попытку поймать его взгляд в зеркале заднего вида. Теперь я знаю, что все это время он был моим защитником, а не просто конвоиром, и я ощущаю тупой укол раскаяния, что так подвела его. — Я просто не думала, что …

Я не могу закончить фразу, потому что не готова говорить о причинах, побудивших меня совершить побег, и опустив подбородок, сосредотачиваю взгляд на внешней стороне ладоней. Мысли перетекают в голове как загустевший сироп: медленно, слишком медленно, и мне остается надеяться, что такое состояние не продлится долго. Было бы обидно спастись лишь для того, чтобы угодить в психиатрическую лечебницу.

— Это последствия шока. — словно подслушав мои мысли, говорит Кейн, и хотя я не вижу его лица, но знаю, что он неотрывно наблюдает за мной. — Он пройдет после того, как ты отдохнешь.

Мы приезжаем домой, когда начинает светать: из-за отравления хлороформом я понятия не имела сколько времени похитители везли меня до меня места содержания, и как выясняется, дорога от фермы до дома Кейна занимает около трех с половиной часов.

Когда машина останавливается возле гаража, я придвигаюсь к двери и берусь за ручку, но голос Кейна, настойчивый и слегка раздраженный, меня останавливает.