Отныне и вовек - Даниэла Стил

— Ладно. Но почему сейчас? Из-за этой ненормальной?Маргарет Бертон? Из-за нее ты должен бросить писать и перевезти нас в какую-толачугу, где ты сможешь платить за квартиру?

Джессика становилась стервозной, и ему это не нравилось.Комментарий не прошел мимо цели.

— Нет, дорогая. Маргарет Бертон — всего-навсегосимптом, так же, как сотня или две до нее. Тебе это хотелось узнать, Джесс?Получай.

Она допила остаток вина одним глотком и пожала плечами.

— Не понимаю смысла.

— Может быть, в этом и заключается смысл. Как тогда,когда я говорю о ребенке. До тебя тоже не доходит. Неужели тебе безразлично,Джесси?

Она серьезно покачала головой, глядя вниз, избегаявстречаться с ним глазами.

— Я не понимаю. Почему? Посмотри на меня, черт возьми.

Это для меня важно. Для нас обоих.

Но он был удивлен, когда она подняла глаза.

— Это пугает меня.

— Дорогая?

Джесси никогда раньше не признавалась ему. Обычно она чувствоваласебя не в своей тарелке и быстро меняла тему.

Это открытие наполнило его нежностью к ней. Пугает?

— Пугает в физическом смысле? — Он ласково взял ееза руку.

— Нет. Это… Мне придется делиться тобой с кем-то еще,Ян, и я… Я не могу. — Слезы заполнили ее глаза, подбородок дрожал, когдаона смотрела на мужа. — Я правда не могу. Не смогу, никогда. Ты для менявсе. Ты…

— Ну, малышка… — Ян обнял ее и стал нежно укачивать,слезы застилали ему глаза. — О чем ты говоришь? Ребенок принесет в наш домстолько счастья.

— Да, но он будет твоим. Твоей семьей.

И тут Ян все понял. У него были родители, но они жили далекои такие старые. Он редко виделся с ними. А ребенок будет рядом.

— Ты — моя семья, глупенькая. Ты всегда будешь моейнастоящей семьей.

Как часто он говорил ей это после смерти ее родителей?Тысячу раз? Десять тысяч? Странно было мысленно возвращаться к тем дням. Онабыла похожа на испуганного ребенка, потерявшегося на войне, — потрясенная,убитая горем, бродящая от одного пепелища воспоминаний к другому. Потерянная иодинокая. Попытка самоубийства случилась после смерти Джейка. Она изменилаДжессику. Лишила ее прежней уверенности в себе и ощущения безопасности.

Именно Ян помог ей справиться с душевным кризисом. Вот когдаона стала называть его настоящей семьей. Там, где прежде был спутанный клубок,вдруг появились прочные нити. Теперь в ее сердце не было места даже дляребенка. Он знал это давным-давно, но думал, что в конце концов паника пройдет.

Но этого не произошло, теперь Ян был в этом уверен. Еезапросы по-прежнему были большими и, вероятно, всегда такими и останутся. Емугорько было это признать.

— О Господи, Ян. Я так сильно люблю тебя, и я такбоюсь… Я так боюсь.

Он опять держал ее в объятиях. Джессика тяжело вздохнула иприжалась к нему. Ян медленно провел по ее волосам, думая о том, что понялсейчас и с чем должен смириться.

Должен. Ничего не изменится. Во всяком случае, не ееотношение к материнству. Она никогда не станет полностью самостоятельной, чтобыиметь ребенка.

— Я тоже боюсь, Джесс. Но все уладится.

— Как может уладиться, если ты собираешься перевернутьвверх дном нашу жизнь? Ты хочешь, чтобы я продала магазин, родила ребенка, асам собираешься бросить писать и найти работу, заставить нас шевелиться… Ян..,это ужасно!

Джессика вновь расплакалась в его объятиях, и он нежнозасмеялся. Может быть, в ней и заключалась вся его жизнь.

Наверное, в его стремлении иметь ребенка было что-тоненормальное. Возможно, это всего-навсего навязчивая идея. Ян постаралсяпрогнать эти мысли.

— Господи, да я разве сказал, что собираюсь всеизменить сразу? Может быть, мы ограничимся пока немногим. У меня будет ребенок,у тебя — работа и… Извини, любимая. Я знаю, что-то необходимо исправить.

— Но все то, о чем ты говорил?

— Нет, вероятно, не все. И конечно, пока ты несогласишься со мной. Иначе не получится. Здесь нужно обоюдное согласие.

— Ты так рассуждаешь, словно наша жизнь уже никогда небудет такой, как прежде.

— Возможно, нет, Джесси. Полагаю, и не должна быть.

Ты когда-нибудь задумывалась об этом?

— Нет.

— И похоже, не собираешься, а? Посмотри на себя, тысогнулась, как индианка, и пытаешься пропустить мимо ушей все, что я тебеговорю, а тем временем по твоей руке ползет муравей.

Ян подождал. Это заняло доли секунды. Джессика с воплемвскочила на ноги.

— Что-о?

— О.., как я мог забыть? Верно, ты боишься муравьев.

Он аккуратно поднял ее рукав, и она ударила его в грудь.

— Черт тебя побери, Ян Кларк! У нас серьезный разговор,как ты можешь так со мной поступать! Не было на мне никакого муравья? Не было?

— Стал бы я тебе лгать?

— Ненавижу! — Она вся дрожала от переизбыткачувств.

Ян выдумал муравья, чтобы поднять настроение. Это былашутка, на которые Ян был большой мастер.

— Ты же утверждала, что я сделал тебя счастливой. —Ян был сама невинность.

— Не прикасайся ко мне! — прикрикнула она, пытаясьскрыть улыбку. — Знаешь… — Ее голос опять был мягким. — Иногда яспрашиваю себя, а любишь ли ты меня на самом деле?

— Когда-то все задают себе такие вопросы, Джесс.

— Ты хочешь мне что-то сказать? — НеожиданноДжессика напряглась.

— Нет, глупышка, только то, что я люблю тебя. Иногдамне кажется, что я знаю причину, по которой ты терпишь от меня стольконеприятностей, платишь по счетам — потому что это твой способ обладания мной.Открою тебе маленькую тайну: таким образом тебе меня не удержать. Я с тобойсовсем по другим причинам.

— Каким еще причинам?

— Ну.., то, как ты замечательно шьешь.

— Шью? Я не умею шить. — Джессика страннопосмотрела на него и засмеялась.

— Не умеешь?

— Ни капельки.

— Я тебя научу.

— Ты восхитителен.

— Подумай об этом. Вспомнил. Залезь ко мне в карман.

Ее брови удивленно поползли вверх, и она шаловливоулыбнулась:

— Сюрприз?

— Нет, счет из прачечной.

— Мерзавец. — Однако она осторожно опустила руку вкарман его пиджака, пока они разговаривали, ее глаза сияли от восторга, и сулыбкой вытащила коробку, зажав ее в кулаке.