Милые женушки - Эбби Дрейк

Гайд-парк в Нью-Йорке был знаменит тем, что там родился Франклин Д. Рузвельт, а также как «летний Белый дом» во время его президентства. Еще он был знаменит своим Кулинарным институтом Америки, поместьем Вандербильта и виноградниками Клинтона, которые не имеют никакого отношения к другому известному президенту. Эту область обслуживают три больницы, две газеты, две библиотеки (плюс одна президентская) и четырнадцать церквей, из которых только одна католическая.

Обычно Дана не стала бы волноваться из-за визита в дом престарелых. Ее отцу сейчас где-то под восемьдесят – если он все еще жив. Он мог бы быть в доме престарелых, но и этого она наверняка не знала.

Нет, думала Дана, паркуя машину и входя следом за Китти в дверь, при обычных обстоятельствах она не испытывала бы волнения, входя сюда. Однако на этот раз она была рада уехать из города, от размышлений и от пустых разговоров об убийстве Винсента.

Мать Китти дремала в солярии, но они могут разбудить ее, сообщила сестра за столом в приемной.

Застеленный ковром коридор был просторный и светлый. Он не был полон людей с поникшими головами в инвалидных креслах, как ожидала Дана, а был украшен пастельными красками весенних цветов и видами Гудзонской долины. Если ее отец и в доме престарелых, то вряд ли в этом.

– Мам? – позвала Китти, и Дана зашла за ней в приятную комнату в персиковых тонах, украшенную сочными растениями, а в дальнем углу стоял кабинетный рояль.

«Мам» сидела за инструментом, одинокая фигура в одинокой комнате. Она оглянулась и помахала рукой.

– Я здесь! – радостно воскликнула она. – Я вижу, ты привела подругу.

Китти поцеловала мать в щеку.

– Мам, это Дана. Дана, знакомься, это моя мать, Мьюриел Долтон.

Дана вдруг подумала, что до этого момента она не знала девичьей фамилии Китти. С другой стороны, никто в Нью-Фоллсе, кроме Стивена, не знал, что она когда-то была Даной Кимбалл и о том, какое это было бремя. Она взяла руку женщины и улыбнулась:

– Здравствуйте, миссис Долтон.

Женщина была маленькой и худой, такой же стала и Китти за последние несколько месяцев. На ней было платье в синий цветочек, и пахло от нее чем-то похожим на детскую присыпку.

– Спасибо, что пришли, – сказала она Дане, а затем уронила руку и снова повернулась к Китти: – Как там дети?

– Нормально. Просили передать привет. Видимо, миссис Долтон не знала, что «дети» почти не общались с Китти.

– А Говард? Как там Говард?

Говард? Она имела в виду Винсента? Она не знает, что они в разводе? И всего остального тоже?

– С Говардом все в порядке. Он бы пришел, но он очень занят в ночном клубе.

Дана перестала спрашивать себя, что это еще за Говард и о каком «ночном клубе» шла речь. У Китти, возможно, есть брат – так же как отец у Даны, – о котором она никогда не говорила, потому что это один из семейных секретов.

– Сестра сказала, что ты дремлешь.

Мать Китти махнула рукой и тихонько засмеялась.

– Когда я не играю на рояле, они думают, что я сплю. Так они хотя бы не докучают мне.

Дана стала кивать вслед за Китти – словно бы они обе прекрасно понимают ее.

– Хочешь, я сыграю? – спросила миссис Долтон. – Вдруг твоей подруге понравится моя импровизация на тему Гленна Миллера? – Ее глаза сверкали, то ли от восторга, то ли от лекарств.

– Было бы неплохо, – ответила Дана прежде, чем Китти успела рот раскрыть.

Миссис Долтон снова улыбнулась. Она занесла руки над клавиатурой и затем начала играть.

– «Лунная серенада», – объявила она, но звуки, которые она извлекала из рояля, совсем не походили на классику, и на музыку вообще. Узловатые пальцы бряцали, шарили и ударяли по клавишам, извлекая один дисгармоничный звук за другим.

Дана посмотрела на Китти, которая отвела глаза, сложила руки на груди и подошла к окну, затем села и стала ждать.

Позже, когда они снова оказались в машине, Китти поблагодарила ее за то, что она была такой терпеливой.

– Я должна была предупредить тебя, – сказала она. – У моей матери расстройство рассудка.

– Но она выглядит вполне… нормальной.

Китти кивнула, и ее глаза наполнились слезами.

– Она считает, что я Элис. Элис – это моя сестра.

– Элис? Я не знала, что у тебя есть сестра.

– Она переехала в Батон-Руж. Вышла замуж за музыканта, которого боготворила моя мать.

– Говарда.

Китти кивнула.

– От Элис не было никаких вестей вот уже много лет. Может быть, она уже умерла.

Теперь все понемногу начато проясняться для Даны.

– Это место, в котором содержится твоя мать, довольно симпатичное. Наверное, это очень дорого. – Последнее предложение выскочило, словно герпес.

– Да, – сказала Китти. – Но платил Винсент.

Винсент?

– Это было частью договора о разделе имущества после развода, – добавила Китти. – Вместо алиментов он решил оплачивать долговременный уход за моей матерью.

– Но я думала, он был на мели…

– Таким людям, как Винсент, стоять с протянутой рукой не приходится.

Дана принялась размышлять над этим, словно бы она была Сэмом. Что за ерунда? Если Китти хотела, чтобы Винсент заботился о ее матери, почему она не сказала об этом полиции? Разве это не помогло бы доказать ее невиновность?