Княгиня-служанка. Берегиня рода - Дия Семина

Она с трудом прочитала, видно, что грамота не её сильная сторона, и теперь смотрит на меня иначе, пристальнее, и с великой опаской. Как на ядовитую змею.

— Вот оно как, против ведьм выступаешь?

Я даже не поняла, к чему сей глупый вопрос, это она себя ведьмой считает? Или в её понимании усердная молитва — грех гордыни? Если так, то я тут всех на чистую воду выведу. Явно на меня какая-то из них навела порчу, больше доступа ни у кого не было.

Показалось, что я в шаге от открытия.

Но радость мгновенно сменилась страхом, а что если моя душа задержалась в этом мире только для того, чтобы обнаружить убийцу, и потом, как только возмездие свершится, я уйду в мир иной…

Ох, зря я на эту тему подумала…

— Ты что в видениях застыла? Эй!

Оказывается, я и правда потерялась в своих размышлениях. Оцепенеешь тут, от мыслей страшных, о которых раньше и не подозревала. Стою в тесной келье и наблюдаю, как Неонила перекладывает с одной стопки на другую вещи, что аккуратно лежат на узкой постели:

— Вот тебе чистое, исподнее, панталоны, знаешь, как их надевать-то, или как босячка без штанов шлындраешь? Ой, да не красней, понимаю, что раз грамотная, то не такая и дура, какой притворяешься. Оставляй своё добро в келье и пошли в баньку, там нежарко, вода тёплая, мыло есть, и чтобы через два часа, вот этого серого налёта на щеках твоих не было, и чтобы руки чистотой сияли. Отмоешься, переоденешься в чистое, если блох и вшей нет, то своё можешь оставить. Если есть, то сразу в печь. Всё поняла?

Снова киваю. Сама мечтаю отдраить своё тело до сияния, и волосы отмыть, да вычесать. Не такая я и дурнушка…

Горничная, непрестанно вздыхая, что навесили на неё горе-заботу, провела меня в баню для сливок служивого люда, просторная, свежая, пахнет приятно деревом и стоит отдельно срубом крепким в сторонке от княжеских построек.

— Вот здесь закройся, чтобы кто не зашёл, и не тяни, а то банщик разозлится на тебя. Обычно женщины в отдельное время да по нескольку человек ходят, но сейчас время неурочное. Назад дорогу найдёшь? Ах, вот тебе номерок, по нему только пропустят в княжеские покои.

Она протянула мне серебряную монетку с номером на льняной верёвочке, и ещё раз взглянула с раздражением, как на свою личную проблему, и ушла.

А я скорее закрылась на большой деревянный засов, зажгла две лампады от свечи и принялась за себя. С длинными волосами и за три часа не управиться. А ещё вода чуть тёплая и не так много осталось, видать, с вечера банщик не спешит воду наносить, да огонь разводить. Но делать нечего, пенять на судьбу и по другим поводам есть за что.

Например, платье сейчас сменю, а на новом-то защитного узора нет. И начнёт неизвестный тёмный колдун тянуть мои настоящие силы и жизнь, ведь новый узор вышить не успею…

Времени на помывку всего ничего, пришлось с особым усердием лыковой мочалкой натирать всё ото лба, шеи, ушей, до пяток, над которыми ещё месяц придётся трудиться, чтобы сделать их розовенькими и мягкими.

Чем дольше и тщательнее моюсь, тем больше надо мной витает светлых, сияющих ниточек.

Вот оно, решение моей проблемы, я их в косу-то вплету, на руки и на ноги намотаю и завяжу, и тем самым, на какое-то время себя смогу обезопасить от зла, что меня преследует.

Так и сделала.

Волосы вычесала гребешком, что ещё на рынке прикупила, и сырые заплела в косу, щедро вплетая магические нити. Вытерлась насухо отрезом ткани, и начала ниточки ловить, да на себе навязывать, на левую руку, на правую. На ноги и на жетоне, что теперь будет висеть у меня на груди, тоже привязала несколько ниток.

Вот теперь я под защитой, до вечера продержусь, а потом сделаю новый узор на новом платье.

Оделась, огляделась и поспешила на новое место службы, особо по сторонам не оглядываюсь, чтобы не дай бог старика не увидеть или ещё с кем-то неприятным не столкнуться, думаю, что недоброжелателей у меня уже немало, просто я о них не знаю.

И вот первый, тот самый лакей, что с Ефимией заигрывал, как узнает, что его зазнобу из-за меня выгнали навсегда, точно отомстит.

Поднимаю жетон и долго смотрю на лакея, жду, когда сообразит и вспомнит, что я немая и меня нужно впустить.

Раздражённо вздохнул, молча меня пропустил, лишь взглянув на жетон, даже не попытался заигрывать, наоборот, отстранился как от чумной. Оно и ладно, главное, чтобы к сыну пустили, не заподозрив в какой-нибудь ереси.

Прошла по знакомым переходам, и мои ноги вдруг сами меня завели не в ту сторону, где наши кельи находятся, а в залу, где зеркало установлено, и сейчас оно накрыто простынёй. Кто-то опомнился, долго же соображали. Но я и так вернулась и уже не единожды на своё отражение смотрела. Так что покойницы в этом большом доме больше нет.

Мне так показалось, ведь я живая.

Осторожно сняла покрывало, опомнилась и быстрее стулом подпёрла двери под ручку. Чтобы никто ненароком не зашёл, в момент, когда я буду вертеться перед зеркалом и смотреть на себя.

Мне и вертеться нет нужды. В небольшом расписном сундуке есть ещё одно зеркальце на ручке, я здесь всё знаю.

Развязала шнуровку на вороте, распуская новое платье, пошире, спустила с плеч, а косу наперёд перекинула и через небольшое зеркальце взглянула на свою спину.

Взглянула и обомлела от ужаса. И как только удержала зеркальце, чтобы не выронить и не разбить.

Не та метка! Совсем не та, какая должна быть! Метка вражеская с мордой волка, а должна быть с медведем…

О, горе мне! Осознание, словно ледяной клинок, пронзило душу — и ужас, чёрный да беспощадный, пробежал по всему телу. Кровь в жилах будто застыла, смотрю на эту метку и не могу поверить глазам своим. В груди защемило так, что, кажется, сердце вот-вот разорвётся на части.

И в тот миг поняла я, кто из меня силы тянет, кому я принадлежу по-настоящему…

Я по какой-то причине стала собственностью не моего мужа, а клана Волковых, с какими у Михаила постоянные споры да трения выходят.

Я или загадочная Василиса.

Угораздило меня попасть именно в это тело. Это как приговор получить.

Если муж увидит вражью метку, то голове моей с плеч катиться за предательство, нет, не за