Семь шагов к счастью - Сандра Мэй

— Я не испугалась. Просто подсчитываю, сколько мне понадобится времени на то, чтобы войти в курс дела.

— С этим проще простого. Я тебе скажу точно — две недели, от силы три.

— Это же невозможно!

— Ну? Берешься?

— Да!

Ван Занд повернулся к Монике и восхищенно цокнул языком.

— Вот что я называю классом! Какую девочку я вырастил! Что ж, запирай свой дом, собирай чемодан…

— Минуточку! У меня есть парочка условий.

— Валяй.

— Во-первых, я должна получить прямой ответ — что должен и чего не должен знать мой… начальник.

— Это просто. Знать он может все, я ему доверяю. Может даже принимать решения — но ты должна их тщательно проверять. Любые подписи — только в твоем присутствии. А вот ты можешь обойтись и без него, право подписи я тебе дам.

— Хорошо. Во-вторых, я хочу иметь возможность раз в полгода летать в Штаты на короткий отпуск. Две недели.

— В первые полгода — не гарантирую, потом — без вопросов.

— В-третьих, могу ли я советоваться лично с вами в случае возникновения… спорных моментов?

— Иными словами, можно ли на него ябедничать? Можно. Дозволяю. Доступ к моему телу в любое время суток тебе обеспечит Моника.

— Тогда все. Да… можно вылететь в ближайшее время?

— Нужно, моя дорогая.

— А как зовут моего начальника?

— О, он обожает сам знакомиться с красивыми женщинами. Пока просто не думай о нем. Работай, вникай, осваивайся. Прививки не забудь сделать.

— Хорошо.

По дороге домой, в машине, Ван Занд склонился к Монике и спросил негромко:

— Как ты думаешь, ничего, что мы ей не сказали?

— Думаю, так лучше. О Тони у Бриттани сложилось превратное впечатление — по нашим же рассказам. Пусть познакомятся на месте, сформируют собственное впечатление…

— Ты тоже змея, моя девочка. А что насчет Тони? Он будет сильно страдать?

Моника рассмеялась.

— Знаете, Дерек, я думаю, вы оказываете своему сыну неоценимую услугу. В сущности, именно в такой спутнице он и нуждается — умной, властной, безупречной. Бриттани достаточно умна и тактична, чтобы не показывать своего превосходства — таким образом, Тони сможет продолжать валять дурака, будучи при этом искренне уверенным, что работает.

— Ох… перестань, он мне все-таки сын…

— Насколько я помню, вы собирались объявить ему свое отцовское решение именно сегодня?

— Да. Бедный малыш! Хотя в Африке ему должно понравиться. Он там родился.

— Вот и придет конец вашим с Сибиллой волнениям…

Ван Занд посмотрел в окно и задумчиво протянул:

— Возможно, возможно… Либо — начало новым…

Энтони Ван Занд покрутился перед зеркалом и остался вполне доволен собой. Льняные брюки, шелковая белая рубашка, замшевые мокасины песочного цвета и — чтобы позлить маму — вызывающе алый шейный платок.

Все это необыкновенно шло к иссиня-черным густым волосам и смуглой коже Пирата — так называли Энтони Ван Занда друзья и восхищенные поклонницы. По большей части поклонницы — друзья предпочитали кличку Морячок Папай.

Тони нахмурился и постарался придать лицу зверское выражение. Очень удачно, что вчера не побрился — щеки покрылись синеватой дымкой будущей щетины, подчеркнув и резкость скул, и красивую линию рта…

Энтони Ван Занд, самый младший из детей Сибиллы и Дерека Ван Занд, был зачат и рожден в любви, рос в обожании, мужал, так сказать, в восхищении — и лишь в последнее время начал чувствовать некоторое… охлаждение со стороны окружающего мира. Большинство обитателей этого самого мира все больше склонялись к мысли, что великовозрастным оболтусом тоже можно быть до определенного предела. Плейбой в тридцать и даже тридцать пять лет может вызывать восхищение стойкостью своих холостяцких и тунеядских убеждений — тридцативосьмилетнего бездельника начинают потихоньку подозревать в умственной неполноценности.

Умственно неполноценным Энтони не был. Душа у него была добрая, нрав покладистый, любил он в этой жизни самые простые человеческие радости: хорошую еду, хорошее вино, красивых женщин, катание на яхте, автомобиле и верхом… да и все, пожалуй. Бизнес Тони не любил категорически. Уважал старшего брата, обожал мать и сестер, отца побаивался, но тоже очень любил.

Сегодняшнее утро беды не предвещало — с океана дул легкий ветерок, солнце сияло с умеренной яростью… лучше погоды и не придумаешь, особенно для романтического приключения.

Романтическое приключение Тони обдумывал давно, со вчерашнего вечера. Дело в том, что вчера они с друзьями проехались в Пасадену, а на обратном пути, как обычно, устроили гонки на горной дороге… ну и Тони проколол колесо. Вероломные друзья тут же умчались вперед, а Тони провозился с запаской минут пятнадцать — и мог уже никуда не торопиться.

Он и не торопился, поехал медленно, наслаждаясь открывавшимся по правую руку видом. Океан искрился всеми оттенками голубого и зеленого, кудрявые пальмы бросали вызов ноябрю и грядущему декабрю… райский край — Калифорния.

Тони здесь нравилось. Если бы не эти неуместные напоминания мамы о папе и папы о работе…

Белый дом на самом краю обрыва он заметил не сразу — настолько естественно это изящное строение вписывалось в окружающий ландшафт. Заметив же, немедленно съехал на узкую дорожку, ведущую от трассы к берегу океана. Тони хотелось рассмотреть приятный домик поближе — и при случае купить его. Может сын Ван Занда позволить себе загородную резиденцию?

Увы, у дома уже имелся хозяин. Вернее хозяйка. При виде ее волос Тони мысленно поджался, нахмурился и приказал себе быть сильным. Блондинки — его вечное проклятие…

Впрочем, эта блондинка на Барби не тянула. Насколько Тони мог судить — а он мог судить, будьте покойны! — женщине было за тридцать, она была состоятельна, красива, подтянута — но отнюдь не модельной внешности. Стало быть, профессию «ходячей вешалки» и начинающей актрисы отметаем сразу. Секретарши, менеджеры и средней руки продюсеры тоже не годятся — домик только кажется невесомым и воздушным, а с точки зрения рынка потянет на тяжеленький мешочек пиастров…

Остаются топ-менеджеры, успешные продюсеры… и любовницы мафиози. Со всеми ними сложнее, потому что… ну мафиози вообще не обсуждаем, а первые два уровня… они, скорее всего, умные. К сожалению.

Умные женщины рядом с Тони долго не задерживались, чем обычно и подтверждали глубину своего интеллекта. Даже отличница Моника в ранней юности (ее) и просто юности Тони бросила его! И ведь не прогадала — папа все равно взял ее на работу, зато женой «обалдуя» она быть перестала…

Короче говоря, к неизвестной блондинке требовался подход — и Тони планировал начать сегодня же, после завтрака.