Загадаю Тебя - Анна Джолос

Это прям целое событие было для местных.

Глазели все, кому не лень. Девчонки на цветы. Пацаны на тачку.

«Мы с Никитой снова вместе».

Жесть. Видел я этого Никиту. Ни о чём. Вообще мне не конкурент. Что она в нём нашла, абсолютно непонятно!

Слева сигналит козёл на ауди, чуть не въехавший мне в бок.

Возвращаюсь в реальность.

Мужик что-то орёт на матерном, объезжая меня по дуге.

Твою мать.

Я опять так разозлился, что забыл обо всём на свете. Не посмотрел на сигнал светофора. Тупо выехал на красный.

Дебил.

Вскидываю руку в примирительном жесте и сдаю назад за линию, чтобы не мешать движению других автомобилей.

Так о чём я думал?

Ах да! Про Миронову и этого её беспонтового деревенского хахаля.

Сошлись и сошлись.

Удачи!

В конце-концов, далась мне эта Оля из Загадаево? Вокруг сотни девчонок. Красивых, горячих и готовых провести со мной время безо всяких заморочек.

Полно контактов в телефоне. Открывай записную книжку и выбирай любую.

Киваю сам себе. Врубаю музыку погромче, опускаю на нос солнцезащитны очки и, дождавшись зелёного, стартую, оставив за собой плотный столб дыма…

Глава 20

Оля

конец августа

– Ты точно всё взяла? – спрашивает Сенька, взглядом инспектора осматривая мою комнату.

– Вроде да.

– Зубная щётка?

– Там.

– Расчёска для патл?

– Да.

– Паспорт?

– В маленькой сумке.

– Носки?

– Угу.

– Трусы?

– Сень…

– Пхах. Мои шарфы?

– Конечно да.

– Ну, если чё-то забыла, нестрашно. Слава Богу, не во Владивосток едем, – надкусывает большое, спелое яблоко и опирается о стену боком. – Мм! Варяфка для февефона, – кивает в сторону розетки.

– Точно, – выдёргиваю зарядное устройство и скручиваю провод.

– Чего копошитесь? На электричку опоздаете, – ворчит дед, показываясь в дверном проёме.

– Я уже собралась, – осторожно перекладываю улёгшегося в сумку Персика на кровать. – Хороший мой, слушайся Корнея Степановича. Будь умничкой, – целую усатую мордашку.

Как же я буду скучать!

– Садимся.

– Дурацкая традиция, – закатывает глаза Сеня, но на стул послушно приземляется.

– Разговор есть.

– Начинается… – тихо вздыхает подруга.

– Вот что, Ольга. Пшёл вон, блохастый, – дед прогоняет кота и садится рядом со мной. Он, как никогда, суров, напряжён и серьёзен. – Коль уж вознамерилась бросить старика и сбежать в этот многомиллионный гадюшник, то, будь добра, не подведи. Чтоб краснеть мне не пришлось.

– Дед, я тебя не бросаю, – подаюсь корпусом вперёд, нащупываю и сжимаю его морщинистую ладонь своей, ощущая себя страшно виноватой. – Я буду приезжать каждую неделю. Обещаю тебе!

– Меня послушай! – злится ещё сильнее.

– Слушаю, – шмыгаю носом и часто моргаю, изо всех сил стараясь не расплакаться.

Знала, что будет тяжело уезжать из дома, но не представляла, что настолько…

– По улицам и метро без надобности не шляйся. С незнакомцами, бомжами, цыганками, сектантами в разговоры не вступай, злачные места обходи стороной. Не суйся туда любопытства ради. Любопытной Варваре, как известно, носяру оторвали.

– Я в Москву не развлекаться еду, – подмечаю осторожно.

– Кредиты и займы не бери, – продолжает выдавать наставления. – Это в рекламе красиво стелят, а потом люди в долгах остаются. Всего лишаются и в петлю лезут.

– Ну какие кредиты, дед…

– Будь осторожна и ни при каких обстоятельствах не теряй голову, поняла?

– Ты о чём? – смысл сказанного не совсем до меня доходит.

– Ухажёров-сказочников, которые нарисуются на горизонте, отшивай на хрен. Им всем от тебя нужно только одно. Поматросить и бросить. Всегда помни об этом. Береги честь. Не повторяй судьбу своей нерадивой матери.

– Блин, дед Мухомор, по-моему, пошёл жёсткий перебор, – возмущается Сенька.

– Цыть, зелень! – шикает на неё и снова поворачивается ко мне. – Если спирохема объявится и начнет лить в уши, скажешь, разберусь.

– Не объявится.

– Не вздумай его даже слушать.

– Вы про кого? – в глазах Сеньки горит вопрос.

– Недоносок этот лохматый опять клинья подбивает, – отвечает ей дед.

– Авдеев? Да ладно! Ты не рассказывала! – подмечает обиженно.

– Это после выпускного началось.

– А как же его подстилка?

Выразительно на неё смотрю.

– Оль, Мухомор всё знает про измену. Он же по деревне не в берушах эти полгода передвигался. Так что там у них с Кэт?

– Ничего. Катя теперь с Галкиным.

– Ни черта себе! С сыном нового директора завода?

– Бери выше.

– С самим директором? – её удивлению нет предела. – Фига се! Так у него же семья, дети.

– Как будто её это волнует...

– Позор Галкину! А Авдееву так и надо. Капец, неужели ему хватило наглости прийти к тебе?

– Да. Явился с конфетами и гвоздиками. Сказал, что ошибся. Умолял, чтобы простила.

– Ага, щаз! Бог простит. И чем кончилось?

– Да чем… Дед пришёл и за ружьё схватился.

– Вот это я понимаю, Степаныч! Наш человек! – подскочив к нам, смачно его целует.

– Фу, Сеня! – дед морщится и активно трёт щёку ладонью.

– Обожаю вас, Мухоморыч! Буду следить за вашей внучкой, как за сокровищем. Клятву даю!

– Олён, авантюрам этой взбалмышной чучундры не поддавайся, но друг друга не бросайте.

– Никогда.

– Телефон всегда держи при себе. Буду звонить вечером, отвечай. Перед тем как лечь в койку, я должен знать, что у тебя всё нормально.

– Договорились.

– На вот, – достаёт из кармана штанов мятый белый конверт.

– Это что? – растерянно на него гляжу, попутно вытирая слёзы.

– На первое время тебе, – отзывается он хмуро. – Купи что нужно. Обувь, новую куртку на осень, юбку. Да подлиннее, – наказывает строго.

Сеня смеётся.

– А ты?

Сам без денег останется?

– Чего я? Мне юбка не нужна. Бери, – суёт конверт в руки. – Не посей по тупости.

– Откуда у тебя деньги?

– От пенсионного фонда. Скопил немного.

– Деда… – крепко обнимаю его и зажмуриваюсь, готовая разрыдаться.

А может, ну её эту Москву? Крутой университет и всё остальное.

Как его одного оставлять здесь? А если заболеет? А что кушать будет?

–