Убийство Вампира Завоевателя - Карисса Бродбент

Они обменялись взглядами.

— Ладно, — хмыкнул тот, что жевал. — Я возьму тебя.

Он протянул мне руку, и я взяла ее, словно была очень благодарна за то, что наконец-то у меня появился кто-то, кто действительно может видеть, чтобы вести меня.

Стражник провел меня во дворец. Внутри было тепло и душно, воздух влажный. Кому-то отчаянно требовалось открыть окна. И все же здесь было гораздо чище, чем в яме разврата Аавеса — Таркан, по крайней мере, имел более утонченное представление о власти, чем Аавес с его повальной одержимостью мехами, шелками и наркотиками. Таркан, как и сам Король Пифора, контролировал своих последователей в их пристрастиях, но сам никогда не принимал наркотиков. Умные люди знали, что лучше.

На втором этаже дворца было много людей, в основном избранные последователи Таркана, которым разрешили войти. В основном мужчины. Несколько женщин. Многие из них были подростками или моложе, в руках у них было грубое оружие, которым они, похоже, очень хотели воспользоваться. Скорее всего, в тот день, когда они это сделают, они уже будут мертвы.

Я не стала заводить светскую беседу с охранником, пока он вел меня вверх по парадной лестнице, да он и не пытался. Вместо этого я растягивала свое осознание, ощущая нити вокруг себя.

Внизу были только скопления присутствующих — размытые, расфокусированные, их собственное осознание притупилось под действием наркотиков. Я потянулась вверх, на этаж выше. Еще несколько таких типов, безликих охранников с неострым умом, но не так много.

Я потянулась дальше, когда мы достигли вершины лестницы. До чувств было далеко, большинство аур были далеки и трудночитаемы. Но Таркан… он был прост. Осколок стекла в куче перьев.

Охранник вел меня по коридору, а присутствие остальных становилось все более отдаленным. Таркан держал свой внутренний круг небольшим — он допускал своих последователей на первый этаж, но мало кто из них поднимался выше. Даже парадная лестница не вела прямо в его апартаменты. Поэтому меня повели по пустынному коридору к лестнице поменьше. Из окна в конце коридора открывался вид на скудные восточные трущобы Васай и каменистые равнины за ними, залитые серебристым светом луны.

Охранник начал поворачивать за угол, чтобы вывести меня на лестничную площадку.

Я сделала шаг.

Его было легко убить. Да, он был крупнее меня, но он не собирался драться прямо сейчас — тем более с наложницей и тем более в залах дворца своего хозяина. Минусом этого нелепого наряда было то, что в нем было трудно двигаться. А плюсом было то, что в нем было много мест, где можно спрятать клинок.

Мой кинжал в считанные секунды оказался у него в горле. Другая рука зажала ему рот, прежде чем он успел издать шокирующий хрип. Я успел перехватить его падение, прежде чем его тело упало на землю.

Крови было много. Я намеренно выбрала красное платье. К тому времени, когда кто-нибудь заметит, это будет уже неважно.

Я втащила тело, которое еще дергалось, в соседнюю комнату и закрыла за ним дверь. Затем я подошла к окну и открыла его.

Желанный порыв прохладного воздуха ударил мне в лицо, высушив пот на щеках и пятна крови на вуали. Я подняла подбородок, чтобы насладиться им, пока крупная фигура взбиралась на подоконник.

Я схватила Атриуса за руку и помогла ему войти. Он бесшумно опустился на землю. Эреккус был прав. Он был похож на кошку.

Он забрался на сотни футов. И продержался там неизвестно сколько времени, оставаясь незамеченным.

Я была рада, что по моему лицу этого не видно, но я была впечатлена тем, что ему это удалось.

Он передернул плечами и пригладил волосы, которые были растрепаны и развевались на ветру.

— Знаешь, как трудно было за тобой идти? — пробормотал он.

— Тебе не нужно было приходить.

Он хмыкнул, что каким-то образом означало:

— Я должен был прийти, и ты оскорбляешь наш интеллект, утверждая обратное.

Впечатляло, как много он мог передать с помощью этих штуковин.

Я бы никогда не призналась в этом вслух — даже себе не хотела признаваться, — но какая-то часть меня восхищалась тем, что Атриус настоял на том, чтобы сделать это лично. Если меня считали слишком важной персоной, чтобы рисковать, говорила я ему, то что же тогда делал он?

Но Атриус был тверд. Он поедет. Вот и все.

Никто не мог сказать, что он не пачкал руки. Я не могла представить себе Таркана, даже в разгар войн, в одиночку цепляющегося за стену здания несколько часов подряд.

— У нас мало времени, — прошептала я и указала на лестницу. Атриус взглянул на лужу крови, медленно растекающуюся из-за двери, в которую я запихнул стражника, и кивнул.

Как только я убила, песочные часы перевернулись. Теперь начиналась настоящая игра.

Мы крадучись поднимались по лестнице: я — впереди, Атриус — на шаг позади. Я следила за тем, что нас окружает, но при этом поглядывал вперед, на тех, кто находился этажом выше. Таркана было легко заметить, а вот уследить за точным местонахождением остальных было сложнее.

Мы вышли в узкий коридор. Это был явно черный ход, изначально предназначенный для слуг и других людей, слишком недостойных внимания знати. Но паранойя толкает человека на изобретательные меры. Таркан решил, что только так его последователи смогут добраться до него.

Первый зал был пуст. Я чувствовала общую близость Таркана, но мне было сложнее разобраться в особенностях планировки замка. С людьми и природой все было просто, их нити были яркими и четкими. Архитектура… это было сложнее.

Я остановилась на стыке двух коридоров, потянулся…

Меч Атриуса был уже на свободе, тело извивается. Что-то было в его облике, когда он готовился к убийству — какая-то решительная безжалостность, сосредоточенность, словно он готовился сделать то, для чего был рожден. — В какой стороне он?

— Думаю, в ту сторону. — Я указала, все еще озабоченный нитями. — Но…

Ответа было более чем достаточно для Атриуса. Он начал двигаться.

Я почувствовала их слишком поздно.

Я схватила его за руку и со всей силы дернула назад.

Атриус понял то, что я увидела долей секунды позже. Возможно, он учуял их — возможно, помог его превосходный вампирский слух. В одно мгновение я схватила его, а в следующее оказалась зажата между ним и стеной, когда он навалился своим телом на мое, превратившись в