Нечестная игра - Кэнди Стайнер

– Что происходит, сынок? – почти сразу спросил он. – Поговори с нами.

– Оо, – протянул Мика, отправляя в рот большой кусок чесночного хлеба и поднимая одну руку, как будто находился на уроке в школе. – Дай угадаю. Девушка-болельщица-футбола разбила тебе сердце, не так ли?

– Заткнись, Мика.

Он лишь рассмеялся.

– О, чувак, я ведь прав, да? Она не клюнула на розовые лепестки на кровати и фильмы по книгам Николаса Спаркса?

Я стиснул зубы, с силой ударив кулаком по столу.

– Черт возьми, Мика, я сказал замолчи.

Все за столом ахнули от моего поступка. Мама протянула руку, чтобы удержать свой бокал с вином, после чего взглянула на меня с прищуром.

– Закари Абель.

– Прости, мам. Мне жаль. – Вздохнул, складывая салфетку и кладя ее на стол. – Со мной правда все в порядке, хорошо? Просто сегодня я не в настроении для шуток.

– Эй, прости, чувак, – сказал Мика с искренностью в глазах. – Я просто прикалывался.

– Все в порядке. – Я прочистил горло, вставая. – Пойду подышу свежим воздухом. Прошу меня извинить.

Я ни на кого не смотрел, пока выскальзывал из столовой. Когда я оказался на заднем крыльце дома, то сделал глубокий вдох. Я положил руки на перила, наблюдая, как вдалеке солнце садится за деревья, а за ними вырисовывается силуэт Чикаго.

Я выглядел жалко.

Прошло целых пять дней с тех пор, как я видел Джемму, с той ночи, когда она предельно ясно высказала свою точку зрения в баре Дока. Однако по-прежнему я хандрил, как мальчик, потерявший свою собаку. Мне следовало давно отпустить ее, смириться с тем, что моим мечтам не суждено сбыться. Тем не менее, похоже, мое отношение к данной ситуации становилось только хуже с каждым днем.

Сначала я просто разозлился. В тот вечер я был чертовски рад увидеть Джемму, поговорить с ней, узнать о ней больше, а она заявилась в мой бар и повисла на другом парне прямо у меня на глазах. Хуже всего было то, что она знала о моих чувствах и нарочно играла со мной. Она даже призналась в этом, когда позвонила на следующий день.

Но именно после этого звонка мой гнев сменился чувством беспомощности.

Наконец-то Джемма сказала мне правду о том, что кто-то причинил ей боль, и попросила уважать ее решение не вступать ни с кем в отношения. Раньше покупка абонемента на места рядом с ней, чтобы привлечь ее внимание, выглядела как забава и игра. Тогда мне казалось, все дело было в ее желании придерживаться своего плана и ОКР, которое нужно было вычеркнуть из списка.

Но за этим скрывалось нечто большее.

Кто-то одурачил ее. Я понятия не имел, кто или что с ней сделали, и, вероятно, никогда не узнаю. Было ясно лишь то, что она попросила меня стать ее другом. Отчаяние в ее голосе развеяло все сомнения о том, что она не шутила, когда сказала, что не готова быть большим, чем просто друзьями.

Друзья.

Я снова громко рассмеялся над этим, качая головой, когда последний маленький лучик солнца опустился за линию горизонта. Сама мысль о том, чтобы быть другом такой женщины, казалась нелепой. Но почему-то я знал, что вынесу эту пытку. Знал, что пойду завтра на игру, сяду рядом и постараюсь быть для нее тем, кем она мне позволит, – просто потому, что я невероятно сильно ее хотел.

Я просто жалок.

В кармане зазвонил телефон, вырывая меня из жалостливых мыслей к самому себе. Номер оказался незнакомым, поэтому я отправил его на голосовую почту, решив еще немного пострадать в одиночестве. Я понимал, что рано или поздно мне придется смириться с этим и двигаться дальше. Док прав – она всего лишь девушка. Как и миллион других.

Вот только проблема заключалась в том, что она была такая одна.

Это я точно знал.

Телефон снова зазвонил, и я фыркнул, нахмурившись, когда увидел тот же номер. На этот раз я ответил, решив выместить свое разочарование на бедном специалисте по телемаркетингу на другом конце провода.

– Что бы ты ни продавал, я не буду покупать. Отвали.

– Ого, – произнес мягкий знакомый голос. – Вот же лажа. Что, если бы я была матерью-одиночкой, пытающейся продать средство для чистки ковров, лишь бы свести концы с концами, придурок?

Я нахмурился.

– Белль?

– Бинго. Есть свободная минутка поговорить?

Я прислонился бедром к перилам.

– Ээ, да. Откуда у тебя мой номер?

– Ну, я сейчас в баре, но симпатичная молодая барменша, которая здесь работает, сказала, что по субботам у тебя выходной. Она дала мне твой номер.

Я вздохнул.

– Вот тебе и рабочая конфиденциальность.

– О, да брось, я бы попросила его у Джеммы, если бы пришлось. Что подводит меня к тому, почему я звоню.

– Послушай, она уже поговорила со мной, ясно? – Я оттолкнулся от перил, пересек крыльцо, чтобы сесть на качели, которые папа смастерил для мамы несколько лет назад. – Я все понял. Мы просто друзья.

– Прекрасно… так вот насчет этого.

Белль сделала паузу, отчего я выпрямился.

– Вот в чем дело, ЗВЗ.

– ЗВЗ?

– Заноза в заднице. Джемма так ласково обращается к тебе.

Я усмехнулся.

– Почему меня это не удивляет?

– В любом случае, послушай, ты мне нравишься. И я знаю, что Джемме тоже. Она сломлена, поэтому не может признать это. Ее любимое занятие – запихивать любую эмоцию в подвал, полный коробок, чтобы иметь возможность продолжать жить и игнорировать все, что скрывается там в темноте. – Она вздохнула. – Я знаю, что она тебе сказала, и знаю, что, по ее мнению, это именно то, чего ей хочется. Вот только мне посчастливилось знать ее лучше, чем она сама себя.

– О чем ты говоришь? – спросил я, наклоняясь вперед на качелях и упираясь локтями в колени.

– О том, что ты нравишься моей упертой лучшей подруге, и из-за этого она боится тебя. Поэтому думаю, мы должны объединиться, чтобы заставить ее открыть свои большие, красивые, глупые глаза.

Я ухмыльнулся, и, хотя надежда пронеслась рядом, как перышко на ветру, реальность схватила ее в кулак, почти мгновенно раздавив.

– Очень мило с твоей стороны, Белль, – прошептал я. – И я ценю, что ты пытаешься заставить меня почувствовать себя лучше. Но в понедельник Джемма очень ясно высказала свое желание и подкрепила его звонком во вторник. Кажется, она прекрасно знает, чего хочет… а чего нет. Я считаю, мы оба должны уважать ее желания.

– Ты прав. Наверное, нам правда стоит это сделать. Она сообщила, что хочет продолжить приходить на каждую