Прекрасное чудовище - Нева Олтедж

костюм-тройка идеально облегает его крупное тело, сшитый специально для него. Он проверяет все мои коробки. Высокий. Темноволосый. Сильно мускулистый. Стильный. Не превращается в придурка-подростка, когда оказывается в моей компании. Меня не волнует, что его лицо настолько покрыто шрамами, что оно практически деформировано. Рафаэль — самый сексуальный мужчина, которого я когда-либо видел.

А еще он подлый засранец, который похитил меня и угрожал моей семье. Это приведет к его немедленной дисквалификации из моего списка.

Но я все равно хочу, чтобы он меня поцеловал.

Камердинер открывает мою дверь, протягивая мне руку. — Буонасера, синьорина…

Сильные пальцы обхватывают мужчину запястье, обрывая оставшуюся часть предложения парня.

— Non toccarla, — говорит Рафаэль сквозь зубы, пристально глядя на молодого человека, который выглядит так, будто он вот-вот напишет. — Лей и моя. Капитон?

— СМО. Ho capito, синьор Де Санти. Mi dispiace molto, — мужчина задыхается и быстро отходит.

— Что случилось? — спрашиваю я, беря протянутую руку Рафаэля.

— Он хотел перепарковать мою машину—, — говорит он, помогая мне. — Я поблагодарил его и сказал нет.

— Для меня это не прозвучало как благодарность. И он камердинер. Его работа — парковать машины. Почему ты ему не позволил?

Наши взгляды встречаются. Мы сейчас стоим лицом к лицу. Ладно, больше похоже на лицо к груди. Даже на высоких каблуках мне приходится немного вытянуть шею, чтобы встретиться взглядом с Рафаэлем.

Он наклоняет голову, и одна из прядей его зачесанных назад волос падает вперед, щекоча мне лоб. Продолжая держать мою руку в своей, он нежно поглаживает мои костяшки большим пальцем.

— Я не позволяю другим трогать то, что принадлежит мне, Василиса.

Дрожь пробегает по моей спине от того, как он произносит мое имя с оттенком итальянского нота. Это похоже на нежнейшую ласку.

— Это всего лишь машина, — шепчу я.

В уголках его глаз появляются морщины, а затем он кладет руку мне на поясницу, подталкивая меня ко входу в ресторан.

Внутри около двадцати столов, и вдвое меньше на террасе у скалы. Виноградные лозы взбирались и вились вокруг колонн, вдоль перил, окаймляющих вид, и вверх по белой беседке над головой, создавая красивый навес, который должен защищать столики на открытом воздухе от полуденной жары. Однако прямо сейчас, когда мы пересекаем веранду, кусочки ночного неба и яркие звезды играют в прятки сквозь просветы в зелени.

Причудливо — это единственный способ описать зрелище вокруг меня, и у меня такое ощущение, будто я попал в другое измерение. Тот, который обещает романтику и волшебный вечер.

Если бы это было правдой.

Но атмосфера в этом ресторане захватывает дух. Когда мы проходим внутрь, я замечаю в углу, рядом с баром, девушку в красивом длинном платье, играющую на арфе. Тонкие звуки струн смешиваются с тихой болтовней сидящих рядом людей.

Хозяйка ведет нас к единственному незанятому столу в дальнем конце террасы, и к тому времени, как мы добираемся до места назначения, голоса других посетителей постепенно затихают, остается только характерная мелодия арфы. Кажется, что каждый человек — как внутри, так и за столом на открытом воздухе — сосредоточен на еде, его глаза прикованы к тарелкам, поставленным перед ними.

— Похоже, ты здесь довольно популярен—, — комментирую я, садясь на стул, который Рафаэль выдвинул для меня. — Они ожидают, что вы вытащите свой — ремингтон— и избавитесь от них всех до того, как принесут закуски? — Я осматриваю место, где люди медленно возобновляют свои приглушенные разговоры.

— Я тут родился. Это ресторан только для местных жителей, и все в Таормине меня знают—, — говорит он. — Когда я вернулся на Сицилию и взял под свой контроль восточное побережье, люди, живущие здесь, стали моими. Они под моей защитой.

— На их лицах нет ощущения — о, я чувствую себя таким защищенным. Напуганный до чертиков было бы гораздо более точным описанием.

— Это потому, что они знают, что я сделал, чтобы захватить власть.

— Позвольте мне угадать. Вы — ушли на пенсию— своего предшественника? Я не думал, что Коза Ностра работает именно так.

Рафаэль садится напротив меня и откидывается на спинку сиденья. — Я не являюсь членом Коза Ностры. И я — отправил в отставку— своего предшественника и всех его последователей, которые не бежали в Палермо, когда я вернулся домой.

— Ну, неудивительно, что атмосфера здесь кажется странной.

Официант приносит бутылку вина и протягивает ее Рафаэлю, который одобрительно кивает, даже не взглянув на этикетку. Его взгляд сосредоточен исключительно на мне.

— Похоже, тебя не беспокоят неудобные социальные ситуации.

— Пожалуйста. — Я фыркаю. — Проведя более двадцати лет в такой семье, как моя, любой сможет справиться с тем, что решит подбросить Вселенная. Особенно во время общественных собраний.

— Хотите уточнить?

Я беру бокал вина, который налил мне официант, и делаю большой глоток. Не так я думал, что пройдет этот вечер. Не знаю, чего я на самом деле ожидал, но это определенно было не такое приятное ощущение от пребывания в компании Рафаэля Де Санти.

— Ну, несколько месяцев назад мой отец устроил вечеринку-сюрприз по случаю дня рождения моей мамы. За столом сидело около сорока человек, и мы уже произносили тост, когда вошел мой дядя, полностью вооруженный и весь в крови.

— Наверное, это было неудобно.

— Не совсем. — Я пожимаю плечами. — Проблема была в том, что он оставил кровавые пятна на любимом мамином ковре, поэтому мой отец начал кричать, а затем застрелил его.

— Роман убил его?

— Конечно, нет. Дядя Сергей приехал прямо с работы и был одет в кевлар, поэтому просто растянулся на полу и оставался там, пока не отдышался. Однако некоторые гости немного занервничали.

— Замечательный. Он наклоняется вперед и опирается локтем на подлокотник, опуская подбородок на ладонь. — Мне до сих пор трудно поверить, что Роман принял ваше оправдание — мне нужен перерыв— и пропал без вести.

— Как я уже сказал, я исчезаю не в первый раз. И я бы не стал говорить, что он — принял— это, учитывая, сколько он кричит каждый раз, когда я звоню. Возможно, мне следовало сказать ему, что меня поймали на взломе НАСА и завербовали для работы на правительство, а не посадили за решетку.

— Вы взломали НАСА?–

— Один или два раза. Я поднимаю стакан, чтобы скрыть ухмылку, и выливаю его содержимое. — Я мог бы жаловаться, что назначенный мне начальник — один подлый ублюдок.

Из него вырывается глубокий смех. Боже мой, даже его смех сексуален. Я настолько поглощен наблюдением за ним, что мне требуется пара мгновений, чтобы осознать абсолютную тишину, которая снова окутывает