Нелюбовь - Елена Сокол

– Синий! – Я трясу головой. – Нет! Красный! Черный! Лазурный!

– Отлично. – Смеется он.

– А у тебя?

Стас задумывается.

– Зеленый. Как цвет тренировочной формы.

– Серьезно?

И мы хохочем.

– Кем ты хотела стать в детстве? – Продолжает Стас.

– Певицей! – Выкрикиваю я.

Его глаза расширяются.

– А почему тогда в группе поет Никита?

– У него красивый голос. – Я всплескиваю руками. – А вообще, я хотела быть разбойницей, совершать набеги на поезда! Или пиратом: грабить торговые судна! Но мне тогда было лет восемь, кажется. Максимум девять. Постоянно вспоминаем об этом с Высоцким и ржем!

– А я всегда хотел играть в футбол. – Пожимает плечами Стас. – Даже спал в обнимку с мячом.

– Прикольно.

– Какая у тебя мечта?

Я делаю глубокий вдох.

– Сочинять и исполнять свою музыку. – Отвечаю честно. – А ты, наверное, хочешь пробиться в премьер-лигу?

– Было бы неплохо, – кивает он.

Стас мечтательно закатывает глаза, это выглядит чертовски мило. Если честно, я уже начинаю забывать, каким грубым он был в момент нашей первой встречи.

– Твоя любимая песня? – Наконец, спрашивает он.

– Таких сотни. Нет, тысячи!

– Назови одну, которую послушала бы сейчас.

– «blink-182 – All The Small Things»! – Я называю действительно первое пришедшее в голову.

– Почему? Она же… старинная. Это ведь та, которая… – Стас хмурится. – Пам-пам, пам-пам, пам-пам-пам-пам! Па-ра-па-ра… – Он начинает напевать.

– Да-а! – Радостно восклицаю я. – Мне нравится ее ритмическая структура: такая простая, но живая, и в ней столько энергии!

– Да, действительно. – Соглашается Стас. – Э… любимое блюдо?

– Хот-дог! Нет, сочный бургер! Нет, картошечка с селедкой! – Взмахивая руками в азарте, буквально кричу я.

– Вот почему ты так быстро избавилась от вафли! – Хохочет он.

– Блин, – я смотрю вниз, – мне так стыдно…

– Нет, не стыдно.

– Не стыдно, – смеюсь я.

– Чай, кофе, какао?

– Кофе! Капучино без сахара.

– Постараюсь запомнить на будущее. А какие парни тебе нравятся?

– Э… – Теряюсь я. – Сильные. Честные! Терпеть не могу вранье.

– Пионы, розы или хризантемы?

– Хм. Пионы.

– Любишь музеи? – Как-то по-особенному вглядывается он мне в глаза.

– Терпеть не могу-у!

– Ясно. – Довольно кивает Стас.

Я не могу полностью понять выражение его лица, но верю, что он не замышляет ничего плохого. Парень выглядит расслабленным и довольным, и мы продолжаем игру.

Когда наше кресло опускается вниз, Стас помогает мне отцепить ремень и слезть. Я поджимаю губы, с трудом подавляя улыбку. Мы так здорово поболтали, что время пролетело незаметно. И, если честно, я слегка волнуюсь, думая о Никите: не хочу, чтобы мне снова было больно видеть его вместе с этой Полиной. Пожалуй, это единственное, что может омрачить этот вечер.

А вот и они.

– Что случилось? – Спрашивает Стас, помогая придержать их кресло, остановившееся напротив нас.

– Все нормально. – Отвечает Никита, спрыгивая и подавая руку своей спутнице. – Небольшая авария.

Я подхожу ближе и вижу, что вся его футболка в коричневых разводах. И джинсы, и обувь – они тоже в грязи. Перевожу взгляд на Полину: у той лицо цвета мела с зеленоватым оттенком. Да и вообще, кажется, она плохо стоит на ногах.

– Матвеева, ты чего? – Наклоняется к ней Стас.

– Мне стало плохо, – стонет она.

Никита заботливо подхватывает ее за талию:

– Сейчас отвезу тебя домой, только больше не плачь.

– Я все испортила… – стонет она, размазывая тушь по щекам.

– Можешь идти?

– Нет, мне нужно посидеть. Или полежать…

– Хочешь, понесу тебя на руках?

– Нет! – Резко отстраняется она. – Ты…

Ее взгляд брезгливо скользит по его одежде.

– Ах, да, моя футболка. – Оглядывает себя Никита. – И джинсы…

– В чем это ты? – Морщит нос Стас.

– Ее укачало. – Вздыхает Высоцкий.

Я отворачиваюсь в попытке сдержать смех. Не хочу, чтобы мою реакцию ошибочно приняли за злорадство. Но мне реально смешно оттого, что мой лучший друг уже второй раз в жизни попадает в такую ситуацию. Вспоминая, как меня стошнило на танцах прямо на его туфли, я беззвучно хихикаю.

«Черт, да я ужасный человек!»

– Пойдем, отвезу тебя домой. – Слышится его голос.

– От тебя пахнет. – Капризничает Матвеева. – Там вроде был фонтан…

– Ребят, если мы можем чем-то помочь… – Вступает Стас.

– Нет, разберемся. – Раздраженно бросает Никита.

Сделав вдох и выдох, я оборачиваюсь.

Мы с Высоцким встречаемся взглядами. Мгновение просто таращимся друг на друга, и я ощущаю, как пылают мои губы после поцелуев. Наверное, он тоже это видит. Но мне не должно быть стыдно: Никита здесь на свидании с Полиной.

– А мы еще прогуляемся, – говорит Стас.

Сначала я даже не понимаю, что речь идет о нас с ним, но в следующее мгновение Кощеев подходит ко мне вплотную и обвивает рукой меня за талию. Клянусь, я вздрагиваю. И напрягаюсь. Часть меня не хочет, чтобы Никита это видел. Часть меня желает с ним объясниться. Но потом я опять напоминаю о том, что он здесь с другой, и я ничего ему не должна. И тогда мне становится легче.

– Я видел там мини-тир, – почти шепчет мне на ухо Стас. – Сбиваешь дротиками двадцать воздушных шаров и получаешь мягкую игрушку. Ты любишь плюшевых мишек? Котиков? Заек? Может, гуся?

Я поднимаю на него взгляд.

– Котик подойдет.

– Идем выигрывать котика. – Улыбается он. – Счастливо, ребят! – Прощается с Высоцким и Матвеевой.

– До завтра, – бросаю я Никите, уходя.

Полина, не отрывая от нас взгляда, по-хозяйски вцепляется в его локоть. Высоцкий лишь кивает мне в ответ. Ощущение легкой недосказанности сопровождает наш уход, и я еще раз вынужденно напоминаю себе, что все складывается, как надо.

Никакого чувства вины.

14.1.

НИКИТА

– Сын?

Мама входит в комнату как раз в тот момент, когда я в очередной раз застываю у окна, наблюдая за синей полосой моря на горизонте.

– Да? – Откликаюсь я, но не оборачиваюсь.

– Ты даже не посмотришь на меня, когда я с тобой разговариваю? – Вздыхает она.

Мне приходится повернуться, но делаю я это медленно и неохотно.

– Что происходит, Никит?

У меня ком в горле встает. Как ей объяснить, что происходит?

– Ничего.

– Нет. – Мама подходит и замирает напротив меня. – Что с тобой?

«Что со мной? Да я сам не могу понять, в бешенстве я или в унынии, жив или уже не совсем. А как тут сложить слова в предложения, чтобы открыть ей правду? Особенно, если не очень хочется ни с кем делиться».

– Все в порядке.

«Кроме того, что я отключил телефон, сутки не выходил из комнаты, почти не ел и ни с кем не разговаривал».

– Ты извини, что не пришла на ваше выступление в субботу. – Мнется она. – Пришлось задержаться на работе…

– Мам, я не в обиде, честно. – Мотнув головой, говорю я. – Мне не шесть лет, и фестиваль не утренник. Тебе не обязательно посещать каждое мое выступление на сцене.

– Знаю, но я – твоя мама. – Ее рука ложится на мое плечо. – И я хочу, чтобы ты знал, что я всегда рядом и готова тебя поддержать.

– Я сейчас расплачусь. – Произношу я ехидно.

И это вызывает у нее улыбку.

– Ладно. – Говорит мама, погладив меня по плечу. – А теперь расскажи мне, почему ты так дерьмово выглядишь?

– Дерьмово?

– Да. Хуже, чем дерьмово. Ужасно, отвратительно.

– Не может быть. – Я бросаю взгляд в зеркало.

Мои волосы торчат, как попало, футболка вся в жирных пятнах от пиццы, глаза красные – оттого, что я прошлую ночь почти не спал.

– Тебе нужно помыться, переодеться и прибрать в этом бомжатнике. – С серьезным видом произносит она. – Здесь воняет.

– Это моя комната, мам.

– Она будет ею после уборки, а пока это бомжатник, уж прости.

Я вздыхаю, оглядываясь вокруг. На полу повсюду скомканные черновики песен, стол завален коробками, упаковкой и мусором, на стульях и кровати горы грязной одежды. «Ну, да, я немного запустил себя и свою комнату, слегка выпал из жизни – всего на сутки. Но завтра, наверняка, все вернется на круги своя».

– Хорошо, я приберусь. – Обещаю ей.

– У вас сегодня не будет репетиции? – Мама подбирает с пола мои шорты и вешает на стул.

– Нет, ребята решили, что после фестиваля всем нужен, хотя бы, день отдыха. Репетировать будем завтра.

– И ты проводишь вечер воскресенья дома?

– Ну да. – Пожимаю плечами я.

– А как же та девочка? Почему не зовешь ее гулять?

– Какая девочка? – Настораживаюсь я.

– Полина.

– Откуда ты про нее знаешь? Опять подслушивала наши с Лелей разговоры? – Устало выдыхаю я.

– Самую малость. – Смущенно улыбается мама. – И то случайно. Тонкие стены этого дома во всем виноваты, не я!

– Мама!

– Что? – Таращится она на меня.

– Ничего. – Качаю головой я.

– Так что с Полиной? Как ваше свидание?

– Ты и про свидание знаешь?

– Хе-хе. – Она делает виноватое лицо. – Ладно, сознаюсь! Я сегодня видела Алену и немного расспросила ее.

– Убью ее. –