Канарейка для миллионера - Рина Старкова

_40_

В номере пахнет лавандой и мятой. В большой постели так одиноко одной, что я случайно засыпаю уже пятый раз, хотя обещала Степану Ефимовичу, что дождусь его из душа.

Что можно так долго намывать? Енот полоскун этот господин Волков, не иначе.

— Ника, — сладкий голос звучит где-то над ухом, и я улыбаюсь в полусне. — Моя маленькая девочка.

Меня накрывает приятной волной. Мне снится золотой песок, тихий шорох солёного океана и сладкие поцелуи Степана Ефимовича куда-то в уголки моих губ. Яркий закат полыхает над водой, золотисто-красные полосы расстилаются по небу, облака подсвечены розовым светом и похожи на кусочки тающей сладкой ваты. А прикосновения мужчины по моей горячей коже отзываются в глубине души коктейлем счастья с разбитым стеклом. И чем ближе тело Волкова к моему, тем темнее становится небо над океаном, тем больнее моей душе.

.

— Вероника, проспишь, и все олени обожрутся без нас, — требовательный голос заставляет меня вынырнуть из царства сна и распахнуть глаза.

Степан Ефимович лежит рядом, его размашистая ладонь по-хозяйски расположилась на моей талии, подушечки пальцев щекотно ласкают кожу. Было бы здорово, если бы он знал о моей беременности, и так же нежно гладил живот. Возможно даже разговаривал бы с крошкой-малышом.

— Сколько время? — я выкарабкиваюсь из его объятий и неохотно сажусь на кровати.

Эх, мечты…

— Пора собираться, если хотим погладить оленей, — снова посмеивается, наблюдая за мной горящими глазами. — Ты такая красивая с утра пораньше.

Встаю и подхожу к зеркалу. На лице остались вмятины от подушки, глаза сонные, волосы взъерошены, будто меня кто-то за них всю ночь таскал. Ещё и прыщик вскочил на носу.

Да, очень красивая.

— Я буду готова минут через двадцать, — бормочу я и скрываюсь в ванной.

После недолгих сборов, мы выходим на улицу. Мороз сегодня ещё крепче, чем вчера. Деревья припорошило снегом, и теперь они похожи на сказочных персонажей. Ветки елей побелели и блестят на восходящем солнце разноцветными красками.

Держась за руки, мы идём к загонам с оленями. Я вновь отмечаю, что у Степана Ефимовича настолько тёплая ладонь, что я не могу от неё оторваться. Приклеилась. Навсегда.

Завидев издалека зверушек, моё сердце начинает по-детски трепетать. Я улыбаюсь и ускоряю шаг.

— Ника, оленей распугаешь, — Степан Ефимович с нежностью сжимает мою ладонь.

— Они такие милые! — перевожу взгляд на мужчину. — И вообще, олени скорее испугаются тебя, господин Волков. Фамилия, знаешь ли, у тебя вовсе не дружелюбная.

— Скоро и ты будешь Волковой, — лучистый добрый блеск в глазах.

— Да, фиктивно, — не упускаю возможности напомнить.

Мужчина хитро сужает глаза, смотрит на меня с лукавым прищуром.

— Что-то в тебе поменялось, — стреляет словами. — Не пойму только, что именно. Но ты какая-то другая.

"Да, поменялось. Я беременна!" — выпаливает внутренний голос, и я, не издав ни звука, испуганно закрываю открывшийся рот.

Нельзя, нельзя проболтаться. Тем более вот так глупо!

Останавливаемся рядом с вольером. Пять больших пятнистых оленя стоят возле кормушки и жуют сено.

— Пойдём гладить? — Степан Ефимович открывает замок на калитке, и тот звонко тренькает.

— А точно можно? — я неуверенно переминаюсь с ноги на ногу.

Странно, что никого нет из персонала. Я то думала, мы встретимся с кем-то, кто ухаживает тут за этими милыми зверушками.

— Я купил этот комплекс, поэтому нам теперь тут можно всё, — Волков проскальзывает в вольер, заманивая меня за собой.

Миллионер в загоне с оленями. Забавно.

Неторопливо прохожу вслед за ним, осторожно ступаю по скользкой дорожке. Боюсь напугать животных.

— Мама, смотри! Мама! Олени! Олени! — звонкий детский смех разливается в воздухе, отзывается эхом в еловом лесу, животные пугаются и разбегаются в стороны, а один проносится рядом со мной, почти сбивая с ног.

Степан Ефимович успевает обнять меня за талию и прижать к себе.

Маленькая девочка стоит около калитки и пристально наблюдает за оленями, сбежавшими на другой конец клетки. Её маленькие пальчики в розовых перчатках цепко впились в прутья, и без того большие голубые глаза восхищённо расширились.

— Эй, малышка, — миллионер осторожно подходит к двери. — Хочешь погладить оленей?

— Хочу! Хочу! — радостно визжит ребёнок.

— Только тебе нужно перестать кричать, это очень пугливые звери, — Волков даёт малышке руку и заводит в вольер.

Я сглатываю ком, застрявший глубоко в горле и мешающий дышать. Степан Ефимович рядом с ребёнком выглядит так… потрясающе мило… Сложно поверить, что это действительно он. Тот мужчина, при виде которого у меня когда-то дрожали коленки от страха. Малюсенькая ручка незнакомой девочки крепко уцепилась за указательный палец Волкова, они вместе в абсолютной тишине крадутся к самому маленькому оленёнку. А малышка, кажется, даже дышать перестала, только таращит выразительные глазки и ждёт, когда сможет прикоснуться к пугливому животному.

Степан Ефимович протягивает руку к оленёнку, и сейчас я вижу, что в его ладони морковка. Животное делает шаг навстречу, шумно нюхает, а потом осторожно чмокает губами. Слышится хруст, довольный олень стоит рядом и уминает угощение.

— Хочешь покормить его? — мужчина вкладывает девочке в ладошку морковку и, придерживая малышку, вытягивает её руку вперёд.

Оленёнок вновь причмокивает губами и хватает лакомство с детской руки.

— Как круто-о-о! — шепчет зачарованный ребёнок.

Наверно, Степан Ефимович был бы потрясающим отцом. Он бы мог подарить своей дочери загон хоть с оленями, хоть с крокодилами. Бросил бы целый мир к ногам маленького человека. Любил бы и заботился, пылинки сдувал!

Но тот крошка-малыш, который живёт у меня в животе, не сможет почувствовать эту любовь. Я фиктивная невеста. Фиктивная! И я точно знаю своё место. До меня вдруг доходит одна простая истина, словно гром среди ясного неба: страшнее всего не то, что Волков отправит меня на аборт, а то, что он позволит мне родить и оставит малыша себе, а меня выкинет. Свою роль отыграла — свободна.

Кажется, кровь резко приливает к щекам, и я горю пожаром.

— Ника, иди сюда, — мужчина протягивает ко мне руку, а я не могу и шагу ступить. — Всё хорошо?

Киваю. А ветер обдувает моё лицо, мокрое от слёз.

Пока Волков снова отвлекается на незнакомую девочку, я вытираю щёки.

— Вероника, держи, — Степан Ефимович протягивает мне морковку.

Подхожу к оленю, тот забавно нюхает мою руку с угощением, а после шершавый язык ловко облизывает мне пальцы. Успеваю дотронуться до влажного носа животного и расплываюсь в улыбке. Только уголки губ всё равно нервно дрожат, выдавая мои настоящие эмоции.

— Вкусно тебе? Хороший олень! — шепчу я, поглаживая зверя по шее.

— Мама, смотри, я глажу