Из моего окна - Ариана Годой

– АРЕС ИДАЛЬГО —

Сотвращением наблюдаю, как Ракель блюет. Держу ее голову, потому что она, видимо, больше не может держать свое тело ни стоя, ни сидя, ни как-либо иначе. Беру ее лицо в свои руки и дую, чтобы освежить ее. Ее глаза полузакрыты, и она одаривает меня глупой улыбкой.

– Пахнет сигаретой и мятной жвачкой, – замечает она и хихикает. – Ты такой…

Убираю с ее лица несколько прядей волос, которые прилипли от пота. Она пытается шлепнуть меня по руке, но у нее ничего не получается, руки ей не подчиняются.

– Ты не обязан мне помогать, греческий бог, я в порядке.

Я поднимаю бровь.

– Да? Вставай.

– Просто уходи и оставь меня здесь, я разберусь.

Я не могу оставить ее здесь, даже после того, как она поцеловала этого ботаника.

Не думай об этом, Арес.

Вздыхаю от усталости, помогаю ей подняться, а когда она встает, присаживаюсь и перекидываю ее на плечо, чтобы нести. Она только бормочет, когда я выхожу с балкона.

Нести ее по коридору несложно, она легкая, я привык таскать тяжести на групповых тренировках. Вхожу в единственную комнату, которая сегодня не превратилась в отель на час. Откуда я знаю? Потому что там мои друзья, пьют и играют в приставку. Первым меня видит Марко.

– Дай угадаю. – Марко будто размышляет. – Ракель?

Брюнетка, которую я недавно привел, сидит на коленках Грегори и говорит:

– Кто это?

Луис разводит руками.

– У Ареса спроси, я не понимаю, во что играют эти двое.

Окидываю всех серьезным взглядом и говорю:

– Все на выход, сейчас же.

Когда все выходят, несу Ракель в ванную, опускаю, и она садится, опершись головой о стену.

– У тебя рвота на одежде, – говорю я и начинаю снимать с нее белую футболку в цветочек через голову. Она сопротивляется, но мне удается ее раздеть. Ее обнаженная грудь выглядит так же совершенно, как в моей памяти: ни большая, ни маленькая – идеальная для ее тела.

Не сейчас, Арес.

Спускаю юбку до пяток, и мои глаза скользят по ее ногам. Черное нижнее белье выделяется на коже. Я сглатываю и сосредотачиваюсь на том, что делаю. Открываю кран, и она вскрикивает, когда холодная вода попадает ей на голову.

– Х-холод-дно, – заикается она, мокрые волосы прилипают к лицу.

Не глядя на нее, провожу мылом по ее телу, глазами упираясь в стену. Плоть слаба, а ее я всегда желал больше, чем могу в этом признаться. После того как ей удается неуклюже почистить зубы, заворачиваю ее в полотенце и несу на кровать.

– Арес…

– Что?

– Мне холодно.

Неудивительно, кондиционер включен на полную мощность, чтобы охлаждать дом с таким количеством людей внутри. Ракель, похоже, набралась сил после ванной, по крайней мере, она может сама сидеть. Помогаю ей вытереться и бросаю мокрое полотенце на пол.

Мои глаза блуждают по ее обнаженному телу, и приходится сдерживаться, чтобы не обнять ее, мне так ее не хватало.

Она пьяна, Арес, – вспоминаю я и борюсь с собой. Быстро расстегиваю рубашку, Ракель смеется.

– Что ты делаешь?

Я снимаю рубашку и надеваю на нее, застегиваю, сдерживая искушение. Моя рубашка так ей идет.

– Ложись, поспи.

– Нет, я не хочу спать. – Она складывает руки на груди, как избалованная девочка. – Расскажи мне что-нибудь.

– Просто ложись.

– Нет.

Она настроена решительно, я заставляю ее лечь и сажусь рядом с ней, откинувшись на изголовье кровати.

– Расскажи мне историю. – Она прижимается ко мне, проводит рукой по моему животу, обнимая, и я не сопротивляюсь, потому что так чертовски приятно чувствовать ее рядом после разлуки. Глажу ее волосы и думаю, о чем рассказать.

Она не вспомнит об этом завтра, я могу рассказать ей что угодно.

– Жил-был мальчик, который считал, что его родители – идеальная пара, что его дом – лучший в мире. – Я улыбаюсь про себя. – Очень наивный ребенок.

Что я говорю? Почему мне так легко с ней разговаривать?