По прихоти судьбы - Джулия Тиммон

— Сумасшедшая? — переспрашиваю я.

— Не в прямом смысле, конечно. — Дэниел усмехается. — Просто ее вечно все не устраивает, и она ворчит и орет. Сегодня явилась как раз в ту минуту, когда мы с Роном уже садились в машину. И с ходу подняла крик. Такой-сякой! Траву во дворе сегодня явно не подстригал! На окне в гостиной чуть сдвинута шторка! И куда это вы намылились, бабники несчастные! Наверняка к девкам! — Он закатывает глаза и кривит рот. — Все в таком духе.

Смеюсь. Нет, он определенно не какой-нибудь мерзавец, проносится в голове утешительная мысль.

— В общем, мне пришлось поскорее оттуда исчезнуть, — пожимая плечами, говорит Дэниел. — А кататься на велосипеде отпала всякая охота. Еще и стали собираться тучи. Я остановился на вашей улице, чтобы купить воды, заметил грузовик, подошел ближе… Ты стояла такая растерянная и несчастная, что я не мог поступить иначе — предложил свою помощь. Вот и все.

Вскидываю руки.

— Только не надо меня жалеть! Я… — Останавливаю себя, пытаюсь успокоиться. Это после гибели Ричарда я стала такой нервозной — могу вспыхнуть совсем без причины, точнее причины есть, но они во мне, остальное тут ни при чем.

Дэниел протягивает вперед руку.

— Я не жалею тебя, то есть тогда, конечно, пожалел, но… это не та жалость, какую испытываешь к беспомощным и ни на что не годным, — с чувством и торопливо уверяет меня он. — А совсем другая — к взрослому, самостоятельному человеку, по воле обстоятельств оказавшемуся в затруднительном положении. Я не жалею тебя… — медленно и четко повторяет он.

Пытливо всматриваюсь в его лицо, желая определить, не кривит ли он душой.

— Правда?

Дэниел улыбается так, будто перед ним умилительно забавный ребенок, но при этом я почему-то не чувствую себя ущербной, даже вздыхаю с облегчением.

— Разумеется, правда, — бормочет он.

— Тогда… — Я повожу плечом. В самом деле, неужели человек не может просто так взять и помочь кому-то, не подразумевая ничего плохого? — Тогда… ладно.

Лицо Дэниела озаряет улыбка.

— Вот и хорошо, — Он оживляется. — Так как насчет сборки? Доверишь это дело мне?

— Тебе что, больше нечем заняться? — улыбаясь спрашиваю я.

Дэниел быстро качает головой.

— Совершенно нечем. А мне без работы никак нельзя — руки начинают страшно зудеть, — говорит он с потешной серьезностью.

Смеюсь.

— Может, тебе просто стоит обратиться к дерматологу? Пройдешь курс лечения — и не будет мучить зуд.

— Еще скажи: надо хоть раз в неделю мыть руки с мылом. — Дэниел криво улыбается и вновь становится самой серьезностью. — Я обращался, и не только к дерматологу, но и к психиатру. Совет дают один: жаждешь поработать — работай! Сегодня мне необходимо собрать детский гарнитур. Или пропаду.

— Хорошо, уговорил! — хохоча, соглашаюсь я. Этот парень большой оригинал. К тому же не лишен чувства юмора, обаяния и подкупающего артистизма.

Он глубоко вздыхает и складывает руки перед грудью.

— Спасибо. Ты моя спасительница. — Деловито выглядывает в прихожую и осматривается по сторонам. — Где у вас детская? Наверху? Хотелось бы знать, как выглядит мое рабочее место.

— А как же чай? — спрашиваю я. — Ты промок, сейчас в самый раз выпить горяченького. А то, не дай бог, подскочит температура.

— Чай подождет, — уверенно отвечает Дэниел, уже делая шаг в сторону лестницы. Следую за ним. — А за мое здоровье не беспокойся, — говорит он, похлопывая себя ладонью по крепкой груди. — Я закаленный.

Мне снова кажется, что в его дурашливом тоне слышатся нотки грусти. Ерунда, говорю я себе. Таким, как он, тосковать обычно не о чем.