Деньги и коварство - Френсин Паскаль

Но Роджеру стало не до смеха, когда миссис Пэтмен бросила на него ледяной взгляд.

– Вы помните Брюса, – сказала она двум гостям, которые стояли между ней и мистером Пэтменом. – А это, конечно же, Роджер.

Бедняга Род перевел взгляд с одного Фергюсона на другого. По его мнению, мистеру Фергюсону было где-то около шестидесяти. Его седые волосы были зачесаны назад, и у него было запоминающееся загорелое лицо. Глазки были маленькими и черными, и он смотрел на нового Пэтмена как на собаку, взятую из приюта для бездомных животных.

– О да, я вижу, – сказал он, несколько раз быстро кивнув.

Миссис Фергюсон была намного моложе своего мужа. Роджер посмотрел на ее руки и понял, что никогда в жизни не видел ни таких огромных бриллиантов, ни столь длинных ногтей.

– Рад познакомиться с тобой, мальчик, – произнес мистер Фергюсон, протягивая ему руку. Роджер неловко ее пожал.

– Очень рада, – выговорила миссис Фергюсон, глядя куда-то мимо Роджера, и голос выдал ее мысли. Роджер собрался пожать руку и ей, но она посмотрела на него с удивлением. Роджер быстро засунул руку в карман.

«Поражение первое», – подумал он.

– Роджер, почему бы тебе не сесть сюда, дорогой, – произнесла миссис Пэтмен.

Мистер Пэтмен сел во главе стола, его жена – с другой стороны. Роджер сел напротив Брюса, справа от миссис Фергюсон.

«О боже!» – подумал он, глядя на стол перед собой.

Несчастный никогда не видел столько серебряной посуды. Он насчитал четыре – нет, пять – видов разных вилок.

«О боже, что же с ними делать?»

Реджинальд, официант Пэтменов, торжественно внес в комнату графин и разливал по бокалам вино, пока Миранда раскладывала гостям салат. «Поскорей бы все это кончилось», – взмолился Роджер.

Казалось, никто не обращал на него внимания, и он начал надеяться, что ему удастся выдержать это тяжелое испытание.

– Никак не могу поверить, что вы купили эти акции, хотя я говорил, что их нужно продавать, – сказал мистер Фергюсон мистеру Пэтмену, и они углубились в деловую беседу.

Миссис Фергюсон игнорировала Роджера и сосредоточила внимание на Брюсе.

– Как дела, дорогой? – спросила она строго. – Ты погрузился в мир искусства немного глубже за эти дни?

– Ах, не настолько, как хотелось бы, – ответил Брюс, улыбаясь ей вполне неискренне.

Роджер старался сохранить спокойное лицо. Брюс погружается в искусство?

«Интересно, говорит ли она о том, что Брюс возит девушек смотреть кино прямо из машины», – подумал он.

Только ведь Брюс не выдерживает дольше первых десяти минут сеанса.

Миранда поставила тарелку с салатом и перед ним, Роджер внимательно ее изучил и снова пересчитал вилки. «Должно быть, эта», – решил он, беря вилку, ближайшую к тарелке.

– Нет, Род, – подсказал ему Брюс, наслаждаясь вниманием зрителей. – Первую с другой стороны.

Роджер сильно покраснел. «Поражение второе», – отметил он, быстро схватив нужную вилку, ближайшую к миссис Фергюсон, которая посмотрела на него со смесью удивления и ужаса.

– Как ты думаешь, смогу ли я получить немного хлеба? – В голосе ее слышались насмешка и презрение.

– Конечно же, – сказал Роджер.

Он потянулся за хлебницей и, подавая ее миссис Фергюсон, задел рукавом блейзера полный стакан красного вина, который мгновенно залил всю белую скатерть. Капли вина полетели в сторону миссис Фергюсон.

– О боже, какой ужас, – громко сказал мистер Фергюсон, вскакивая со стула. – С тобой все в порядке, Марджори?

– Роджер, какой ты неловкий, – с раздражением произнесла миссис Пэтмен.

– Ничего страшного, ну разлилось немного вина, – примирительно прогудел мистер Пэтмен, звоня в маленький колокольчик, чтобы вызвать Миранду с кухни.

– Это уничтожило мой туалет, – сказала миссис Фергюсон мужу, ожесточенно скребя малюсенькие красные капельки, попавшие на платье.

Роджер посмотрел на расползающееся по скатерти рубиновое пятно, и его лицо запылало до корней волос.

– Я… ах, простите меня, пожалуйста… – Он заикался.

Вскочив со стула, пока никто не успел произнести ни слова, бедолага выскочил из столовой и стремглав бросился по огромной лестнице. Он мог слышать, как миссис Пэтмен извинялась за его поведение, но ему это было безразлично. Он просто хотел побыть один, без Пэтменов, Фергюсонов, слуг и десятка вилок. Роджер взлетел по лестнице и захлопнул за собой дверь спальни. Он подбежал к огромному окну, из которого была видна подстриженная трава поместья Пэтменов и прижался пылающим лбом к холодному стеклу. За всю жизнь ему еще никогда не было так стыдно и так ужасно одиноко.

– Что ты здесь делаешь? – поинтересовалась Элизабет. Джессика растянулась на полу в спальне сестры, делая упражнения Джейн Фонды под видеозапись ее уроков.

– Что? – спросила Джессика, снимая наушники.

– Не то чтобы меня не устраивала твоя компания, – сказала Элизабет сухо, – но я жду звонка Тодда.

– Но у меня в комнате совсем нет свободного места, Лиз, – пожаловалась Джессика.

– А я думала, что ты приведешь ее в порядок сегодня днем, – напомнила ей Элизабет.

– Знаю, но я разрисовала тенниски для распродажи в гараже, и теперь они все висят и сохнут, – объяснила Джессика. – Разреши мне остаться по крайней мере до звонка Тодда, – заканючила она.

– Ладно, – согласилась Элизабет. Джессика отложила наушники в сторону и начала поднимать свои длинные стройные ноги.

– Элизабет, – начала она между подъемами ног, – тебе не кажется, что Роджер по-другому стал выглядеть в последние дни?

– Для меня он не изменился, – ответила Элизабет.

– Я думаю, что он привлекателен.

– Подозреваю, что так. – Элизабет смотрела на телефон.

– Что ты собираешься надеть на вечеринку у Пэтменов? – поинтересовалась Джессика.

– Еще не знаю, – ответила Элизабет.

Куда мог запропаститься Тодд? Весь день ее занимало то, что он хотел сказать о Регине Морроу.

– Я полагаю, что Роджер пригласит на вечеринку Оливию, – продолжала Джессика, легко поднимая ноги и любуясь ими, держа их перед собой.

– Я тоже так думаю, – согласилась Элизабет.

Джессика встала с пола и пошла к зеркалу у туалетного столика сестры, взяла щетку и провела ею по своим длинным светлым волосам.

– Кажется, лицо у меня стало круглее, – критически произнесла она.

– У тебя лицо той же формы, что и было раньше, – рассмеялась Элизабет. – В точности, как у меня. И оставь его в покое.