Розабелла - Сильвия Эндрю

– Бекки, я знаю, как тебе не терпится выдать меня замуж, но клянусь: Филип Уинболт – последний, кого б я выбрала в мужья! На мой вкус он слишком уж воспитан. И вообще – тряпка.

– По-моему, барышня, вы ошибаетесь. Я согласна, что мистер Уинболт – настоящий джентльмен, но это не значит, что он тряпка. Пусть он не кричит, не бушует, как, бывало, мистер Джозеф, но дела у него идут своим чередом, у него такой взгляд…

– Ох, Бекки! Он – тряпка!

Голос у Аннабеллы был очень звонкий. Когда они спускались вниз, то заметили, что дверь в гостиную, к сожалению, приоткрыта. Вполне возможно, что джентльмен, стоящий у камина, услышал ее последнее замечание.

Аннабелла вошла в комнату и вполне спокойно протянула ему руку. Он вежливо поклонился, а она придирчиво его разглядывала. Его костюм был безупречен. Он снял пальто с пелериной и остался в прекрасно сшитых сюртуке табачного цвета и темно-желтых брюках. Его сапоги были, разумеется, начищены до блеска, и это не смогла скрыть даже дорожная грязь, осевшая на них, пока он ехал в Темперли. Галстук был затейливо повязан, а на лице играла приветливая улыбка. Аннабелла решила, что он не расслышал ее слов, так как наверняка любовался собой в зеркале.

– Мистер Уинболт, чем могу быть вам полезна? – неохотно осведомилась она.

Прежде чем ответить, он внимательно на нее посмотрел, и ей показалось, что глаза у него смеются. Но когда он заговорил, голос его звучал вполне серьезно:

– Вот пришел справиться о здоровье вашего батюшки. Я слышал, ему не лучше.

– Боюсь, что так.

– Можем ли мы с сестрой чем-нибудь помочь?

– Спасибо. Вы очень добры, но не знаю, чем. Он избегает людей, даже меня, а что уж говорить о посторонних… – Аннабелла замолчала, почувствовав свою грубость. – Я хочу сказать, сэр…

– Не беспокойтесь, мисс Келланд. Я все понимаю и уверен, что вы дадите мне знать, если вам что-нибудь понадобится. Но я также пришел сказать вам, что мы с Эмилией проведем Рождество в Лондоне у деда, поэтому несколько недель нас не будет.

– О, как чудесно! Но… я уверена, что… что соседям вас будет не хватать.

– Сомневаюсь, мисс Келланд. Мы еще не успели со всеми как следует познакомиться. Шести недель явно мало, чтобы образовать круг знакомых, а мой дядя умудрился почти со всеми перессориться. Мы только начали наносить визиты.

Ей снова показалось, что он над ней смеется. Не может быть! Лицо у него было совершенно серьезным, Но когда же он перейдет к разговору о сломанной ограде?

– Что ж, сэр, я желаю вам с сестрой весело провести время в Лондоне. – Она помолчала. – Это все, что вы хотели мне сказать?

– Кажется, да. Могу ли я допить вино? Может, и вы присоединитесь ко мне?

От подобного унижения Аннабелла залилась краской. Она проявила недопустимую невежливость!

– О, простите меня! – запинаясь, выговорила она. – Пожалуйста, присядьте, мистер Уинболт. Хотите печенья?

Он улыбнулся, наполнил второй бокал из графина, который Бекки поставила на маленький столик, и протянул его Аннабелле.

– Благодарю вас, но я не могу задерживаться – у меня много дел. Если моя помощь не нужна, то я допью вино и удалюсь.

Он мило улыбался, и манеры у него были приятные, однако Аннабелла почувствовала, что ее поставили на место. Ей это не понравилось. Она натянуто провозгласила тост в честь приближающегося Рождества и… не знала, что сказать еще. Он надел пальто, а она молча наблюдала за ним, затем проводила до двери.

Он стал вежливо прощаться, но Аннабелла его прервала и спросила:

– А как же ограда на четвертом поле? Вы про нее забыли?

– Она починена, мисс Келланд. До свидания.

Он уехал, а она осталась стоять на пороге, уставившись ему вслед.

– Ну что? Вы думаете, он вас услышал? – раздался взволнованный голос Бекки.

– Что услышал?

– Как вы назвали его тряпкой, конечно.

– Разумеется, не услышал. Он слишком хорошо воспитан, чтобы подслушивать. Успокойся, Бекки. Мистер Уинболт с сестрой уезжают в Лондон и вернутся после Рождества, – сказала Аннабелла и выбросила из головы все мысли об этом джентльмене.

Она не была бы столь самоуверенна, если бы услыхала разговор между братом и сестрой в доме Уинболтов.

– Как дела, Филип?

Тот уныло улыбнулся.

– Мисс Келланд считает меня тряпкой, – сказал он.

– Тебя? Тряпкой?! Она с ума сошла.

– Да нет, просто не обучена манерам. Но я не умею вести себя по-другому, хотя знаю, что ее это раздражает.

– Ну уж нет! Ты лучше оставь в покое эту леди – если ее вообще можно таковой считать.

– Она очень хорошенькая, Эмилия! А ведет себя грубо потому, что росла среди слуг, бегала по лугам, никто ее не учил, как принято вести себя в обществе… Натура у нее добрая – я это чувствую. И хотя мисс Келланд красива, она нисколько не тщеславна.

– В этом я с тобой согласна: вряд ли найдешь кого другого, кто бы с большим безразличием относился к своей внешности.

Филип наклонился и взял сестру за руку.

– Ты очень строга, Эмилия. Тебе не нравится мисс Келланд? Согласен, с ней нелегко ладить…

– Признаю, что она нравилась бы мне больше, если бы добрее относилась к тебе! Что касается меня, то мне по душе се прямота, но я не думаю, что эта девушка тебе подходит, Филип.

– В каком смысле?

Сестра, поколебавшись, сказала:

– Тряпкой тебя уж никак не назовешь, но ты любишь более спокойный образ жизни, чем тот, который предпочитает вести мисс Келланд.

– Объясни, пожалуйста, что ты имеешь в виду!

– Она очень независима, а это противоречит твоему высокоразвитому чувству ответственности за тех, кто тебе дорог. Я уверена, ей не понравится твое желание опекать и защищать нас.

– Неужели я на самом деле подавляю тебя? Я слишком покровительствую, да? – с печальной улыбкой спросил он.

– Конечно, нет! Ты милейший из людей, и большинство женщин посчитали бы себя счастливицами, если бы завоевали твою любовь. – Она подошла к брату и обняла его. – Если твой выбор пал на мисс Келланд, я с открытым сердцем приму ее в семью, Филип. Но я возлагаю большие надежды на наш визит в Лондон. За пять недель твое мнение о ней может измениться.

– Не уверен, что угожу тебе, Эмилия. Я сомневаюсь, что в целом Лондоне встречу более красивую девушку!

– А если более подходящую? Ох, Филип, не смотри на меня так! Я хочу видеть тебя счастливым – ты этого заслуживаешь.

– Бекки, Джон вернулся с почтой?

Аннабелла стояла у окна и смотрела на кружащиеся снежинки. Уинболты отбыли на рождественские праздники, и жизнь в Тсмпсрли вошла в обычную спокойную колею. Мистер Келланд принял решение встать с постели и теперь каждый день сидсл в большом кресле перед камином у себя в спальне. Он был все еще слаб и общаться ни с кем не хотел по – прежнему.