Горько-сладкая мелодия - Кейт Стюарт

— Моя жена такая нетерпеливая?

Он массирует мне кожу головы так, что я стону в ответ.

Он снова тихо смеется.

— Похоже на то.

— Я не жалуюсь, но…

Его смех разносится по душевой, обрывая меня.

— О, но ты сейчас начнешь…

— Забей. Неважно.

— Ты слишком хорошо знаешь, что с тобой это не сработает.

— Ты подумаешь, что я ною, — пожимаю плечами я. — Так что забудь.

— Натали, — в его голосе звучит предупреждение.

Я игнорирую его, выдавливаю шампунь себе на ладонь и тянусь вверх, начиная мыть ему волосы. Через пару секунд я уже не могу сдержать улыбку, когда мы оба оказываемся с одинаковыми «шапками» из пены.

— Нат, — он негромко окликает меня, пока я зарываюсь ногтями в волосы так, как ему нравится.

Я скучала по этому. По простым вещам. По утрам рядом с ним. По подгоревшему бекону, который я умудрялась испортить, когда вдруг решала приготовить завтрак, потому что он любит его именно хрустящим. По одноразовым браслетам с концертов, которые мы находили в самых неожиданных местах. По дням, проведенным за покупками картин и безделушек для одного из наших домов, которые были нам обоим по вкусу.

По ленивым дням, когда мы устраивали пикники прямо в постели и запоем смотрели сериал, пока стриминговый сервис не выдавал это издевательское STILL WATCHING?[1] — которое читалось скорее, как: «ВЫ ВСЁ ЕЩЕ СМОТРИТЕ, НЕУДАЧНИКИ? ВАМ ЧТО, СОВСЕМ НЕЧЕМ ЗАНЯТЬСЯ?» И мы каждый раз смеялись.

Меня тогда порядком избаловали. Несколько месяцев до и после нашей свадьбы на Бали. Да, мы оба работали, но Истон расчистил график настолько, чтобы мы могли хоть ненадолго «свить гнездо» в обоих домах. С тех пор такое случалось лишь урывками.

Когда эта мысль всплывает в голове, я чувствую на себе его властный взгляд и замираю, останавливая руки.

— Что?

— Скажи мне, красавица, — мягко настаивает он. — Ты же знаешь, я обожаю наши разговоры в душе.

— Я думала о том же. Прошло уже немало времени.

Он хмурится.

— Не так уж и много.

— Двадцать три дня. С учетом секса по телефону. Но дело не только в сексе. Мы месяцами почти не проводили время вместе, Истон.

— Мы исправляем это прямо, блядь, сейчас, — говорит он, нахмурившись.

Я прикусываю губу и киваю.

— Черт возьми, ну что?

— Я просто… мы правда очень заняты. Ну, сейчас. Может не вре…

— Что за хрень? — он останавливает руки, и вся его искра мгновенно исчезает.

— Не злись…

— Тогда не предлагай мне весь, мать его, мир одним вдохом и не забирай его следующим.

— Истон, нет, ты неправильно понял. Ты же знаешь, я люблю всё планировать.

Мое поспешное оправдание никак не смягчает боль в его глазах. От него буквально исходит обида.

— Истон, пожалуйста, пойми. Я не отказываюсь от своих слов. Я просто не хочу ссориться.

Он полностью отпускает меня и запрокидывает голову, смывая с себя воду.

— Ну ты сама, черт возьми, начала.

— Нет, нет, пожалуйста, не злись. Я просто хочу сказать… я справлюсь, правда.

Он приподнимает брови, и сарказм сочится из его голоса.

— Правда? Какое облегчение. Хорошо, что у нашего ребенка будет хотя бы один надежный родитель.

— Да брось. Я лишь о том, что на таком сроке малыш будет нуждаться в нас во всем. Для него это будет ощущаться как целая вечность. Мы давно по-настоящему не разговаривали. Я просто хочу, чтобы мы…

Его выражение меняется так резко, что я сразу понимаю, мы зашли на опасную территорию.

— Прости. Я знаю, ты будешь потрясающим, внимательным отцом. Просто ты еще и рок-звезда, и будут долгие отъезды, на которые ты не сможешь повлиять… Я лишь думаю, что нам стоит это обсудить.

После этих слов он полностью закрывается, выходит из душа и обматывает полотенце вокруг бедер. В отражении зеркала я вижу, как он опускает взгляд. Его лицо пылает от ярости.

— Истон, пожалуйста, не злись. Это правда. Я всего лишь говорю, что нам нужно поговорить. Господи, твой телефон не перестает вибрировать с тех пор, как мы приехали.

Он меня игнорирует и направляется к выходу.

— Истон! — зову я вслед, всё еще с пеной в волосах, поспешно смывая шампунь. — Прости! Я не хотела всё испортить!

Он замирает у порога ванной. Спина напряжена, а в голосе появляется интонация, которую я за всё время нашей совместной жизни слышала всего пару раз. Его глаза встречаются с моими в отражении зеркала.

— Я не думаю… — в этих словах столько яда, что меня мгновенно накрывает паника. — Я не думаю, что когда-либо в жизни был так чертовски зол на тебя, как сейчас.

Он исчезает в спальне, а мое состояние мгновенно переходит в режим полной тревоги. Даже не уверенная, смыла ли я с себя весь шампунь, я выскакиваю из душа, на ходу вытираясь и зовя его по имени.

Когда я добираюсь до спальни, он уже одет в простую футболку и свежие пляжные шорты и тянется за ключ-картой со стола. Меня накрывает настоящий ужас. Я бросаюсь к нему, пытаясь остановить.

— Истон, мне так жаль. Я правда не хотела…

— Не хотела предложить мне единственную вещь на свете, которую я хочу больше всего, а потом тут же отобрать ее, — и при этом выставить меня виноватым?

— Я не знала, что для тебя это настолько важно. Мы не возвращались к этому разговору с тех пор, как… всё случилось. Я просто хотела всё обсудить.

— Ровно то, о чем я тебе говорил. Что так и будет.

— Знаю…

В дверь нашего номера раздается стук. Истон поворачивает голову на звук, упорно избегая моего взгляда.

— Телефон у меня вибрирует потому, что я привез сюда своих родителей. Хотел сделать тебе сюрприз, потому что ты сказала, что скучаешь по ним. И твоих тоже. Они прилетели несколько часов назад и сразу захотели встретиться. Я просто хотел сказать тебе позже. Но они пробудут здесь всего пару дней.

Словно нож прямо в сердце.

— Господи, Истон… прости меня. Мне так жаль. Пожалуйста, не уходи, не злись.

Он даже не смотрит в мою сторону и никак не реагирует. Когда раздается второй стук, Истон подходит к двери и открывает ее.

— Привет, — говорит он тихо, совершенно опустошенным голосом. — Как ты, Нейт?

Наступает долгая пауза. Папа явно считывает его настроение.

— Нормально, Истон. А где моя девочка? Всё в порядке?

Я вмешиваюсь, пытаясь хоть как-то спасти ситуацию.

— Я только что из душа, папочка. Я не одета. Давайте встретимся с тобой и мамой в ресторане внизу, хорошо? Я