Горько-сладкая мелодия - Кейт Стюарт

— Ага, конечно, — фыркаю я.

Его улыбка исчезает, когда он отбрасывает ткань и втягивает напряженный сосок между своими полными губами, добавляя к этому язык, который творит со мной невозможное. Я стону и буквально таю в его руках. Спустя несколько мучительно долгих секунд я начинаю двигаться на нем, теряя контроль.

— Истон, — тихо выдыхаю я, заставляя его снова посмотреть мне в глаза. — Правда? Ты тоже этого хочешь? Это ведь серьезное решение.

— Я был бы не просто счастлив… блядь, я был бы еще счастливее, если бы ты сказала, что уже беременна.

Он обхватывает мое лицо ладонями, позволяя мне прочитать всё по его взгляду без слов.

— Тогда хватит прелюдий. Пора браться за дело.

Он приподнимает бровь.

— Эй, командирша. Мы бы уже были в самом разгаре, если бы ты не настояла, чтобы я сначала открыл подарок. Я, может, и уступаю твоему требованию, но делать мы это будем по-моему.

Я запускаю руку ему в шорты, и его член дергается, когда я обхватываю его и начинаю жадно двигать ладонью.

— Ну да, это мы еще посмотрим.

В ответ его взгляд темнеет, веки опускаются — единственный признак того, что я попала в цель. Уже через секунду я настолько отвлекаю его руками и поцелуем, что успеваю развязать завязки бикини, и плавки свободно падают ему на колени. Когда его блуждающие руки накрывают мою обнаженную задницу, его стон отдается вибрацией у меня во рту.

— Хитрая жена, — хрипло шепчет он, пока я двигаю бедрами в такт его движениям, создавая мучительно сладкое трение. Он снова втягивает мой сосок в рот, мягко прикусывая и продолжая говорить, не отпуская меня. — Еще нет.

— Истон, это длится целую вечность, — стону я, когда его руки накрывают меня, разминая, сжимая, лаская. В ответ я исследую его тело, скользя ладонями по рельефному телу. Он продолжает дразнить меня, собирая мои мольбы и явно наслаждаясь каждым мгновением.

Намеренно провоцируя, я сильнее веду своим влажным центром вдоль его твердого, идеального члена, пока он не сжимает мои бедра, замедляя меня до ленивого, мучительного движения. Мое раздраженное рычание вызывает у него лишь дерзкую ухмылку.

— Перестань со мной играть, — бормочу я, сердце колотится, потребность пылает во мне.

— Я хочу тебя сейчас так же сильно, как и в первый раз, — шепчет он, глаза горят желанием. — Разница лишь в том, что теперь ты никуда не денешься. Так что, миссис Краун, я не собираюсь спешить.

— Ну ладно… тогда можно хотя бы примерное время? Сколько тебе нужно?

Я стону, когда он прижимает меня к себе, а сам подается бедрами вверх, и головка его члена дразняще касается моего входа, прежде чем он останавливается.

— Пойдем. Я не хочу, чтобы какие-нибудь длиннофокусные объективы поймали хоть кадр из этого.

Он стаскивает с ближайшего кресла полотенце, укрывает меня, словно защищая, и поднимает нас обоих.

— Уже темно. Ты параноик.

— Мне плевать, — отвечает он, переступая порог номера. Полупрозрачные белые шторы колышутся на ветру, том самом ветру, что приносит с собой убаюкивающий шум волн, разбивающихся позади нас. Этот звук напоминает нам обоим, что на несколько дней мы будто исчезли из мира. Его следующие слова лишь закрепляют это ощущение. — В этой поездке ты вся моя, красавица. И никто, я повторяю, абсолютно никто не увидит тебя в этом чертовом бикини.

— Чуть не надела его на пляж, — бормочу я, прижимаясь губами к его шее.

— Хорошо, что не надела. Не хотелось бы попасть под арест уже в первый день.

Обвив его руками, я отстраняюсь и игриво качаю головой, надувая губы, когда он проходит мимо кровати.

— Истон! — вскрикиваю я от раздражения, когда он заносит нас в ванную и останавливается у душа.

— Мы всё еще в песке и масле. Я не собираюсь ложиться так спать.

— Мы же ополоснулись внизу… — я облизываю и слегка посасываю кожу под его ухом, пока он настраивает воду. — И где же твоя спонтанность, рок-звезда?

— Музыкант. И мы вообще-то собираемся стать родителями, — его глаза загораются еще ярче, когда он произносит это вслух. — Нам нужно принимать правильные решения.

Я прикусываю его мочку, и он тихо ругается.

— Детка, прекращай эту хрень, а то я сейчас выстрелю наш первый шанс на родительство прямо на пол душевой.

Я не могу сдержать смешок, когда он ставит меня на ноги, но продолжает прижимать к себе, подставляя ладонь под одну из шести леек душа, проверяя температуру воды. Вид его, такого твердого и возбужденного, оказывается для меня невыносимым. Я хватаю полотенце с вешалки рядом, бросаю его на пол, чтобы смягчить падение, и опускаюсь на колени.

Схватив его за шорты, я жадно стягиваю их вниз и сразу беру в рот его набухший член, глубоко, до самого горла.

— Господи… блядь, — выдыхает Истон сквозь сжатые зубы. В его взгляде смешиваются первобытное желание и потеря контроля, прежде чем он сжимает мои волосы. Кожа головы слегка ноет, я сжимаю челюсти вокруг его идеальной толщины, прищуриваясь и втягивая сильнее.

— Красавица… Иисус, — задыхается он, когда я жадно сосу, не отрывая от него взгляда. — Ты зло, — упрекает он, мягко массируя мои волосы, а потом проводит пальцем по моим растянутым губам, лишь подталкивая меня зайти еще дальше.

Я втягиваю щеки, впиваюсь пальцами в его мускулистые ягодицы и притягиваю его так глубоко, как только могу, прежде чем отпустить с влажным хлопком.

— А пару минут назад я была светом всей твоей жизни, — бормочу я.

Крепко обхватив его у основания, я начинаю медленно облизывать член по всей длине, а затем обвожу языком по тяжелой, чувствительной головке.

— Так и есть. Но уж точно не святая. — Он наклоняется, хватает меня за плечи и поднимает на ноги.

— Черт, муж, что вообще должна сделать жена, чтобы наконец забеременеть?

Его улыбка, выбивающая из легких дыхание, возвращается с удвоенной силой. От нее у меня буквально сносит крышу. Он по-настоящему счастлив, и я не могу не ответить ему тем же. Он почти втаскивает меня под душ, глаза блестят, и тут же отдает первое распоряжение:

— Повернись.

Я послушно поворачиваюсь, и плечи опускаются, когда я чувствую, как его ладонь, полная шампуня, ложится мне на макушку, а пальцы начинают втирать его в кожу головы.

— Какого хрена, Краун, ты тянешь время?

— Посмотри вниз.

Я смотрю и вижу, как у наших ног кружится мутная смесь песка и масла для загара.

— И откуда, блядь, всё это взялось?

— Одна из великих загадок жизни.

— Ладно,