Беги, крольчонок - Дженика Сноу

Со мной что-то не так.

Я в полном дерьме.

— Посмотри на меня, мать твою.

— Нет, — покачала я головой.

Он сдавил мое горло так сильно, что я не смогла вдохнуть. Глаза открылись сами собой, это был инстинкт самосохранения, над которым у меня не было власти.

Я не знала, почему послушалась, почему вообще ему подчинялась. Однако медленно повернула голову и уставилась на него. Секундой позже у меня отвисла челюсть, когда мужчина отпустил мое горло и просунул руку в кожаной перчатке мне между бедер. Однако я не шевелилась, ведь нож по-прежнему упирался мне в грудь.

Юбка была такой короткой, что он за мгновение задрал ее и коснулся пальцами моей киски через трусики. Я приподнялась на цыпочки, испытав самый настоящий шок, смешанный с сумасшедшим удовольствием. А когда он начал тереть мою плоть, я приоткрыла рот. Тепло его тела проникало через кожаную перчатку прямо ко мне.

— Если я сниму перчатку и просуну пальцы в твою щель, это докажет, что ты моя грязная, гребаная шлюха?

Я услышала, как он шумно вдохнул, хотя ни за что на свете не смог бы уловить мой запах.

— Оставь меня в покое, — шепнула я, уперев руки в бедра. Мне следовало попытаться позвать на помощь или, по крайней мере, оттолкнуть его.

Бороться.

Но от потрясения я не могла шевелиться, стоило ему усилить давление и уверенно заскользить вверх-вниз вдоль моих половых губ. К тому же нож был все еще на месте… там. Сейчас я могла только радоваться, что его пальцы были скрыты кожей. Потому что одна мысль, что он мог почувствовать, какая я влажная, унижала меня до глубины души.

— Оставить в покое, — он зловеще рассмеялся. — Крольчонок, веселье только начинается. Я искал, чем поживиться, а нашел хорошенькую крошку, которая точно будет бороться со мной на смерть, — качнувшись вперед, мужчина прижался своим твердым членом к моему бедру, отвлекая ото всех прочих мыслей.

Он же просто огромен! И словно отлит из стали.

— Я отлично проведу время, используя тебя в качестве шлюхи.

Я ахнула от вспышки боли, пронзившей внутреннюю сторону бедра. Наверное, я понимала, что он порежет меня, с первой минуты, как мужчина достал нож. Когда лезвие опустилось, с кончика скатилась капля крови.

Он поднес лезвие к своей маске, а потом приподнял ее костяшками пальцев ровно настолько, чтобы приоткрыть рот.

Темная щетина. Полные губы. Ухмылка.

Я знала, что он наблюдал за мной, пока водил языком по лезвию — от рукояти до самого кончика. И когда мужчина опустил нож, я заметила блеснувшую у него на языке каплю моей крови. Вернув маску на место, он что-то замурлыкал себе под нос, явно довольный происходящим.

Да, похоже, маньяк и правда был доволен.

— Я вызову полицию. Расскажу о тебе службе безопасности карнавала, — я облизнула губы, во рту пересохло, а язык заплетался.

Он не ответил, только чуть склонил голову набок. Словно пытался расшифровать, о чем именно я думала. Мне даже показалось, что этот человек вполне способен выдернуть мысли прямо из моей головы.

Словно он очень хорошо меня знал.

— Тебе это с рук не сойдет, — шепнула я. — Ты домогаешься женщин. Подвергаешь их сексуальному насилию в кладовках, — руки дрожали, но я высоко задрала подбородок, изображая силу, которой не обладала. Внутри я догадывалась, что моя речь его не проймет.

Ему было плевать, поскольку он уже решил, как все произойдет. Мужчина поднял мои разорванные трусики, и я только теперь поняла, что порез на бедре остался потому, что он срезал их с меня. И пусть на нем все еще оставалась маска, я знала, что на его лице сияла извращенная и отвратительная усмешка.

— Без трусиков ты сможешь почувствовать, как твое стыдливое возбуждение стекает по бедрам, — злобно промурлыкал он.

Я свела ноги вместе, ненавидя его за то, что оказался прав.

Он отступил, держа нож в одной руке, а трусики — в другой. Материал потемнел от моих соков, и это дико меня смутило.

— Давай, крольчонок. Беги, чтобы я пустился в погоню, — он снова склонил голову, отчего его маска стала еще более зловещей. — И беги быстрее, ведь когда я поймаю тебя — а я поймаю, — то заставлю взять мой член, захочешь ты этого или нет.

От отступил еще на шаг. И еще. Теперь мне хватило места, чтобы развернуться, схватиться за ручку и распахнуть дверь.

И все вышло так… легко.

Но прямо сейчас я не стала зацикливаться на том факте, что этот псих, вероятно, запер меня здесь. Мне нужно было поскорее открыть дверь и броситься прочь.

Хотя в глубине души понимала, что не важно, как быстро и далеко я убегу.

Он погонится за мной. И настигнет, рано или поздно.

Глава 3

Наконец, я заметила светящуюся надпись «выход» в конце коридора, толкнула заднюю дверь дома с привидениями и вывалилась наружу. Позади шла группа людей, а впереди они и вовсе мельтешили.

На секунду я растерялась, не понимая, что происходило, поскольку могла думать только о пережитом в кладовке.

Идиот с бензопилой снова побежал преследовать, но для меня все это казалось фоновым шумом. Когда я двинулась вперед, сердце бешено колотилось, дыхание было прерывистым. К моему стыду, доказательства моего возбуждения превратились в липкое месиво между ног. С каждым шагом я чувствовала, как бедра влажно скользили друг о друга.

Оглядевшись по сторонам, я попыталась найти хоть кого-то знакомого. Но не нашла ни Бэттани, ни девчонок из сестринства. И хотя Заретт не планировал задерживаться на карнавале, лишь забежать между вечеринками, я все равно искала взглядом своего сводного брата. Если кто-то и мог справиться с решившим меня преследовать мужчиной, так только чертовски страшный и опасный сын моего отчима.

Однако все, что я видела — кучу незнакомых людей в дурацких хэллоуинских костюмах. Они смеялись, совершенно не обращая внимания на… ни на что.

Выход с карнавала располагался левее. Справа тянулся длинный участок леса, принадлежавший городу. Инстинкт подсказывал держаться в толпе, смешаться с ней и затеряться. Я двинулась вперед, не понимая, куда идти, во рту пересохло, губы слиплись. Я продолжала искать… хоть кого-нибудь.

Пока я находилась в доме, на карнавале собралось еще больше людей, заполонив проходы. Праздничная музыка казалась слишком громкой, но воспринималась как фоновый шум, мешая мыслить. Ладони взмокли, нужно было постоянно вытирать их об юбку. Из-за осознания, что под ней я совершенно голая, приходилось крепко придерживать ее, чтобы та не задиралась во время