Прости за любовь - Кристина Лин

Напротив камина массивный стол с мраморной столешницей, за которым стоят картины без рам. Тут же, возле стола, пара кресел с потрескавшейся обивкой. Они явно не отсюда, совсем не вписываются в интерьер комнаты. Скорее всего, их принесли сюда позже, когда не смогли придумать для них более подходящего места.

В углу комнаты, в несколько стопок, свалены книги. А рядом стоит кресло-качалка, накрытая старым пледом.

Прохожу через комнату, открываю двери и попадаю в небольшую гостиную. Здесь смог разместиться маленький круглый столик, на котором расставлены фигуры в незаконченной партии в шахматы. Пара стульев, по разные стороны от стола. А еще здесь стоит пианино и маленькая тахта. Подхожу к инструменту и легонько нажимаю на клавиши. Протяжный звук оглушает в полной тишине, будто клубясь вокруг и, отлетев от стен, вылетает в приоткрытую дверь.

На полу битая плитка, куски бетона и какие-то бревна. А дальше еще одна дверь, которая выходит в просторный холл с массивной лестницей.

Спускаюсь вниз, стараясь не споткнуться об обломки ваз, плитки и, стоящие прямо на ступенях, горшки для цветов. Тут есть и глиняные и металлические кашпо, в некоторых из них лежит какой-то мелкий мусор. Потом снова стул и пара табуреток из дерева. Все это находится в обветшалом состоянии. Стены обшарпаны и с них свисают большие ломти старых обоев. Сейчас весна, и в доме сыро и неуютно от того, что никто не отапливает эти помещения.

Обнимаю себя за плечи, чтобы стало немного теплее. Но это мало помогает. Дом слишком устал ждать своих хозяев и уснул.

Внезапный щелчок замка входной двери заставляет меня быстро, насколько это возможно, спрыгнуть с последних ступеней и проскочить под лестницу. С замиранием сердца, выглядывая из укрытия, я наблюдаю за тем, как на пороге появляется мужская фигура. И все мои мысли сейчас только о том, как не быть застуканной на месте преступления.

Сердце неистово колотится в груди, будто желая выпрыгнуть и сбежать от греха подальше. Колени мелко подрагивают, и я с трудом держу себя в руках. Мне нужно дождаться удобного момента, чтобы проскользнуть мимо нежданного визитера. А там и до машины недалеко. Черт! Машина! Ее же просто невозможно не заметить!

Тем временем, мужчина прошелся по комнате, повернулся, осмотрел просторную прихожую. Его движения плавные, точные, уверенные. Он хозяин положения, и не привык прятаться. Не то, что я, почти потерявшая сознание от страха. Никогда еще я не попадалась на чем-то постыдном. Да и в чужие дома раньше не вламывалась. Наоборот, я всегда была хорошей девочкой, даже правил дорожного движения не нарушала. А теперь… вот…

Мужчина остановился, будто принюхиваясь. Мне не видно его лица, только силуэт в строгом деловом пальто. Он заглянул в окно, потом повернулся к лестнице. Шумно выдохнул. И пошел, напрямик, через арочный проем, в соседнюю комнату.

Стараясь не дышать, я прислушиваюсь к отдаляющимся шагам. И вот их уже совсем не слышно. Это самый подходящий момент для побега, другого может не быть. Выпрыгиваю из своего укрытия и несусь к, заманчиво приоткрытой, двери. Еще пара шагов, и я на свободе.

Но мой маневр был разгадан. Крепкие руки обхватили меня сзади, ловко поймав мою миниатюрную персону в свои сети, а хриплый мужской голос прошептал в ухо:

— Попалась!

Глава 4

Что нужно делать в такой ситуации? Только вопить и звать на помощь. Вот я и заорала, что есть силы:

— Помогите, пожар!

Почему пожар? Где? Так когда-то мама научила, на случай нападения насильника. Она так и говорила, кричи «Пожар!» и все сбегутся. Но так только в теории. А на практике никто меня не услышит в этой глуши. Да и насильник не спешит в ужасе ослаблять хватку.

— Тихо! — рявкнул властный голос в ухо. — Я сейчас разожму руки, а ты не станешь убегать. Договорились?

— Угу, — соглашаюсь, икнув от страха.

Медленно хватка стала слабеть, а мой мозг, включив на полную шестеренки, начал лихорадочно искать пути спасения. Да только не успела я как следует обдумать самый фантастический вариант — стукнуть по ноге и сбежать, — как мужчина произнес:

— Настя, ты как здесь очутилась?

Сообразив, кто сейчас у меня за спиной, я медленно поворачиваюсь. Ну, конечно! Кто же еще мог открыть дом ключом, как не хозяин? Жаль, в панике я туго соображаю и напридумывала невесть что.

— Р-руслан?

Мужчина улыбнулся, сверкнув белоснежными зубами.

«Надо же, — мелькнуло в голове, — даже улыбка у него идеальная». Не человек, а образец для подражания, во всем.

— Я не кусаюсь, — говорит Руслан. Кажется, его немного забавляет вся эта ситуация, потому что в глазах загорелись задорные искринки. Или это мне показалось?. — Можешь перестать дрожать.

Киваю, опускаю голову. Меня запоздало накрывает понимание того, что я вломилась в чужой дом и была так постыдно поймана на месте преступления. Разборок не миновать, а у меня нет ни одной веской причины для оправдания своего поступка. И все бы еще ничего, но это дом Руслана, единственного человека, которого я боюсь больше, чем тюремного срока. Вот сейчас он смотрит на меня, и я кожей чувствую на себе этот взгляд. Он пробирается под кожу, вызывая во мне не самые приятные ощущения. Аура мужчины, слишком властная, окутывает меня, берет в капкан. Соврать? Не смогу, ему — так точно. Он, как прокурор, только смотрит и молчит, а моя душа уже убежала в пятки, позорно дезиртировав в самый ответственный момент. Поэтому, принимаю единственно возможное решение — говорить правду, и ничего, кроме правды.

— Прости меня, я так виновата, — каюсь, заламывая руки, — мне захотелось посмотреть, что внутри. И вот… Я ничего бы не взяла, честно!

Серые глаза впились в мое лицо, будто, считывая с него все мои самые затаенные мысли. Только Руслан умеет смотреть так, что хочется провалиться сквозь землю. Ну, или, хотя бы, начать исповедоваться во всех смертных грехах, вспоминая каждый, начиная с пятилетнего возраста. И, если кто-то думает, что худший момент был, когда меня бесцеремонно схватили, то нет. Самый трэш — это вот теперь, когда меня приперли к стене, один на один с совестью и этим невозмутимым человеком. Палач и тот бы был предпочтительнее. Кто угодно, только не Руслан!

— Уверен, что ты бы не стала ничего брать, — заключает мужчина. — Только не понимаю, почему не позвонила мне?

Закономерный вопрос. Тем более ожидаемый, после того, как