Иней - К. Н. Кроуфорд

Я поморщилась.

— А мужчины-фейри внушают ужас.

— Откуда ты это знаешь?

Тёмное воспоминание промелькнуло в глубине моего сознания, но оно было неосязаемым, неуловимым — едва заметный призрак в моих мыслях.

— Я не знаю. Есть несколько фейри-простолюдинов вроде меня, но я не часто сталкиваюсь с ними. Все Верховные Фейри живут в Стране Фейри, и я думаю, что они обладают магической силой. Но в любом случае, попасть в их мир можно только через портал, а для этого требуется приглашение, которого я, конечно, не получу.

— А какими, по-твоему, должны быть их мужчины в постели?

— Я буквально никогда не думала об этом.

Она указала на меня.

— Ты когда-нибудь замечала, что самый умопомрачительный секс бывает с самыми кошмарными мужчинами? Самый лучший секс, который у меня когда-либо был, случился с парнем, который верил, что инопланетяне живут в ядре Земли. Он жил в юрте на заднем дворе своих родителей, и его единственной работой было пытаться вырастить чайный гриб. Что, кстати, ему так и не удалось. Его обувь держалась на изоленте. Умопомрачительный секс в юрте, и именно так я узнаю, что Бога нет. А у тебя с кем?

— Лучший секс? — моим первым побуждением было сказать «Эндрю», но нет, это неправда. И мне больше не нужно было оставаться преданной ему. — Его звали Деннис. На нашем первом свидании он подал мне холодный суп из консервной банки и целых пятнадцать минут пытался битбоксить. Он ел на завтрак брауни с марихуаной и хотел стать профессиональным фокусником. Но его тело было абсолютным совершенством, и он был безумен в постели. В хорошем смысле этого слова.

Шалини сочувственно кивнула.

— Вот именно. Это слишком жестоко. Возможно ли, чтобы мужчины-фейри были хороши в постели и при этом оставались нормальными в жизни?

— Хрен его знает. Я почти уверена, что все они высокомерны и, по-моему, немного кровожадны? Но мне даже не позволено бывать в мире фейри, — об этом я никогда не говорила, но пиво развязало мне язык.

— Почему нет? Ты так и не объяснила мне этого.

Я наклонилась вперёд.

— Мир фейри целиком и полностью зациклен на твоей семейной родословной. И поскольку мои родители отдали меня на усыновление при рождении, никто не знает, какова моя родословная. Я изгой, — я посмотрела на себя сверху вниз, видя то, что должны видеть другие. — Шалини, у меня дела идут ненамного лучше, чем у Денниса, не так ли? Я на мели и сейчас одета в толстовку с котом, покрытую пятнами от еды, — я протянула руку, чтобы потрогать свои волосы, и поняла, что у меня одна из тех гулек с торчащими всюду волосами, которая так и говорит «Я уже сдалась и не пытаюсь». — О, Боже. Вот как я выглядела, когда впервые увидела Эшли.

— Ты выглядишь сексуальнее, чем когда-либо. Ты выглядишь так, словно кто-то не давал тебе спать всю ночь, потому что ты чертовски сексуальна, — её взгляд переместился на мою теперь уже пустую кружку-пинту. — Ещё по одной?

Я кивнула, хотя у меня уже кружилась голова. Я всё ещё слышала пронзительные визги Эшли, и надо было их прогнать.

— Ещё, — медленно произнесла я и вздохнула. — Спасибо. Эндрю был слишком хорош собой. Слишком совершенен. Мне следовало бы сообразить, что лучше не доверять такому хорошенькому мужчине.

Шалини крикнула бармену:

— Можно нам кувшинчик маргариты? И можешь вернуть «Сцепленных и сшитых»? Кого-то сегодня отправят домой.

— Надеюсь, это Эмберли, — сказала я. — Нет, подожди. Я надеюсь, что она останется. Она сумасшедшая, и это делает её моей любимицей. Она пыталась проклясть Дженнику с помощью заколдованной свечи.

Пока бармен наполнял кувшин, на телевизоре над стойкой вспыхнул логотип «экстренных новостей», прервав видеозапись пьяных рыданий участника «Сцепленных». Репортёр новостей стоял на углу улицы.

Я уставилась на экран.

— Только что было объявлено, — сказал широко улыбающийся репортёр, — что Торин, король фейри, женится в этом году.

В баре воцарилась тишина. Король Торин был лидером Верховных Фейри, смертоносной группы фейри, которые теперь правили нашим миром с расстояния. Именно тот тип фейри, который не хотел иметь ничего общего с простолюдинкой вроде меня.

И всё же я поймала себя на том, что всё равно смотрю в телевизор, заворожённая вместе со всеми остальными.

Глава 3. Ава

— Чтобы выбрать невесту, будет проведён грандиозный турнир среди подходящих женщин-фейри, — продолжил репортёр. — Не каждая женщина-фейри будет выбрана для участия. Из тысяч возможных претенденток будет отобрана только сотня, избранная лично королём. Его невеста должна продемонстрировать силу, изящество…

Я закатила глаза.

— Это так старомодно. Разве он не может просто встретиться с кем-нибудь и решить, нравится ли ему…

— Шшш! — Шалини практически зажала мне рот рукой. — Я люблю тебя, но я действительно убью тебя, если ты продолжишь говорить.

Шалини, моя абсолютно человеческая подруга, была одержима фейри. Я, с другой стороны, была совершенно счастлива держаться на расстоянии.

Фейри явили себя миру людей всего около тридцати лет назад. Сначала люди отреагировали с ужасом и отвращением — и, к сожалению, такое отношение сохранялось на протяжении почти всего моего детства. Но сейчас? Люди не могли насытиться фейри. В какой-то момент фейри тщательно создали образ богатства и очарования.

У меня складывалось смутное подозрение, что за утончённым фасадом они всё равно довольно устрашающие.

— Король Торин, — продолжал репортёр, просияв, — родился двадцать шесть лет назад. — В последнее время ожидалось, что он выберет королеву посредством древнего обычая турнира…

Я уже сотни раз видела его фотографию — бледный, с острой, как бритва, линией подбородка, коротко остриженными тёмными волосами. На этой фотографии он был одет в чёрный костюм, который подчёркивал его широкие плечи. На лице короля Торина виднелась дьявольская ухмылка, и одна из его чёрных бровей была изогнута дугой.

Может, дело в пиве или разбитом сердце, но я почувствовала раздражение просто при взгляде на него. Сразу видно, что он любил себя.

Надо признать, от его фотографии трудно было отвести взгляд.

— Самоуверенный ублюдок, — невнятно пробормотала я. О, да. Я напилась в хлам.

Шалини вздохнула.

— Я слышала, он очень загадочный. У него такой трагический вид, и никто не знает почему.

В этом не было никакого смысла.

— Что трагичного в том, чтобы быть самым богатым мужчиной в мире? Ты знаешь, сколько баров он мог бы открыть, если бы захотел? Или школ, если уж на то пошло? Сколько дипломов