Могущество - Анна Карвен

Я выбегаю на палубу, яркий солнечный свет на мгновение ослепляет меня. Несусь к носу корабля, ветер развевает волосы по лицу.

— Подожди, — хрипло зовет он, ругаясь на иншади. — Я не причиню тебе вреда, Амали. Я не такой безумец.

— Что тебе нужно, Энак?

— Смотри, — с помощью своего посоха он указывает в противоположном направлении, на заднюю часть корабля. — Просто смотри.

Я останавливаюсь. Ветер кружит вокруг меня. Волна за волной разбиваются о борт корабля. Кажется, они становятся все больше.

Я смотрю через плечо на горизонт.

С первого взгляда я ничего не вижу, только безбрежный синий океан и бесконечное небо.

Сотни душ.

Что это вообще значит?

Но потом я вижу нечто.

Черную точку на горизонте.

Лицо Энака напоминает грозовую тучу. Отметины над его щеками стали чисто черными. Он крепко сжимает свой посох, а выражение его лица свирепое.

Он выглядит так, будто намерен сражаться.

— Ч-что это?

— Корабль. Я не могу разглядеть их знаки отличия отсюда, но у меня есть подозрение. — Энак просовывает посох в петлю за курткой и бежит к парусу, где быстро регулирует угол. Затем оглядывается через плечо, ругаясь. — Ветер на нашей стороне, но и на их тоже. Не думаю, что мы сможем их обогнать.

— Мидриане?

— Возможно.

— Что мы можем сделать? — Со всех сторон мы зажаты океаном. Бежать некуда. На востоке манит далекий берег; бледный, мерцающий мираж в лучах солнца. — Мы должны добраться до суши.

Черная точка увеличивается, переливаясь белыми парусами. Она движется с ужасающей скоростью. Это колдовство?

— Это большой военный корабль, идущий налегке, — рычит Энак. — Я могу изменить курс и направиться к суше, но нет никакой гарантии, что мы доберемся туда вовремя. В последнее время я никому не досаждал, так что, полагаю, они охотятся за тобой. Мидрианская империя не бросает столько ресурсов на простых преступников. За последнее время ты не убивала императоров, Тигландер?

— Откуда ты знаешь?

— Такая метка, как у тебя? Слухи распространяются быстро. Я сложил два и два. Кроме того, ты пришла сюда с ним. Там, где он замешан, всегда есть след смерти.

— Ты догадался. Слухи распространяются быстро. И что? Ты собираешься сдать меня, чтобы спасти свою шкуру?

— Не будь такой недоверчивой. Я не собираюсь продавать тебя, Амали. Я не какой-нибудь одержимый монетами идиот. Знаешь, на континенте Разлома есть целая куча людей, которые, возможно, сочли тебя святой за то, что ты сделала.

Качаю головой в ответ. — Я совсем не такая. Просто хотела отомстить.

— Думаешь, все эти святые в свое время пытались быть святыми? — Энак усмехается, но выражение его лица мрачное. — Поплывем к земле. «Неккури» — быстрый корабль, но не создан для того, чтобы обогнать полноразмерный дредноут. Если они нас поймают, я спрячу тебя в отсеке под палубой. Но будь готова к тому, что они могут взять тебя живой.

Белые паруса приближаются, зловещим пятном вырисовываясь на горизонте.

Моя рука безвольно падает на мешочек с великими магнарами.

Состояние Кайма.

Несбыточная мечта.

А если бы они попали в руки какого-нибудь мидрианского засранца.

Я не могу этого допустить.

Встретившись с золотыми глазами Энака, я молча прошу его о благосклонности. — Мы быстрей всего с ветром за спиной. Не поворачивай к земле. Не останавливайся.

Его брови нахмурились в замешательстве. — Наши шансы спастись от них в длительной погоне ничтожны. А если ветер изменится… нам конец.

— Я верю тебе. Но не хочу убегать от них. Я хочу, чтобы ты спасся от них.

Лекарь качает головой, бросая на меня странный взгляд. После чего смеется. — Ты сумасшедшая, Тигландер. Но, полагаю, именно это и привело тебя в такое положение в первую очередь, не так ли?

Я достаю мешочек, спрятанный на поясе. Странные металлические монеты звенят.

И бросаю его Энаку.

Он перехватывает его в полете. — Что это?

— Королевство, по-видимому. Взгляни.

Энак открывает мешочек и издает негромкий свист. — Если бы я знал, что ты несешь на себе состояние размером с королевство, то серьезно подумал бы о том, чтобы выбросить эту чертову штуку за борт. Это плохие деньги, Тигландер. Мне все равно, сколько их. Это кровавые деньги.

Я качаю головой. Сейчас не могу позволить себе беспокоиться о таких вещах. — Я считаю тебя благородным человеком, Энак. Прошу тебя, умоляю, отправляйся в Калабар и найди мой народ. — Достаю клинок Кайма, который плотно пристегнут к поясу. Там, куда я иду, он не нужен. Положив его на палубу, пинком отбрасываю в сторону Энака.

Он ловко подминает его под себя босой ногой. — Теперь я точно знаю, что ты сошла с ума, Тигландер. Мне не нужна эта проклятая вещь. На ней слишком много крови. Забери его обратно, Амали.

Я качаю головой. — Он нужен тебе, так как тебе предстоит показать его тенггу. Кайм сказал, что они узнают его; они примут тебя, если будешь владеть клинком, потому что знают, что ты никак не мог забрать его у него силой.

Энак смотрит на слегка изогнутый меч, все еще находящийся в элегантных черных ножнах. Мое сердце учащенно забилось, когда я вспомнила, как нечеловечески изящно Кайм владел им, как будто клинок был продолжением его собственного тела.

Орудие мастера.

Он должен быть в его руках.

Он тот, кто заставляет смерть казаться почти прекрасной.

Энак смотрит на меня так, будто у меня выросла вторая голова. — Ты хочешь сказать, что я должен отправиться в земли тенггу и показать народу лошадей меч убийцы?

— Да. Потом ты передашь эти монеты Анайе, вождю тигов племени реки Змеиного Языка, и скажешь ей, чтобы она хранила их и ждала меня. Если до них дойдет весть, что меня убили, они должны придумать, как использовать монеты, чтобы обеспечить свое будущее. — Странное чувство нарастает в моей груди. Такое же чувство овладело мной, когда я убила Хоргуса. Возможно, я наивная идиотка, раз доверилась почти незнакомцу, но что еще могу сделать? — И скажи ей, что мы не можем жить по-старому, если хотим выжить. Она поймет, что я имею в виду. Если вернусь к тебе, клянусь прахом моей матери, я дам тебе все, что в моих силах.

Энак оглядывает горизонт, сосредоточившись на вражеском корабле. Его золотой взгляд становится отстраненным. На мгновение я боюсь, что он отвергнет мою мольбу, но тут он делает что-то странное.

Он подходит ко мне и кладет руки мне на плечи. После чего наклоняется вперед и прикасается своим лбом к моему. — Я провел десять зим в Голкаре. Я видел в этой дыре такое, что ты