Заставь меня остаться - Юлия Гауф

Марат не узнал, что я в клинике. Слава Богу!

Я всё утро здесь проторчала на нервах. Сдала кровь на всевозможные анализы, таскалась по осмотрам, и наконец была на плановом приеме своего ведущего врача. Явилась в восемь тридцать, а сейчас… ничего себе! Половина двенадцатого!

Марат на работе, должно быть. Не может он позволить себе преследовать меня целыми днями. Работа требует внимания. И это замечательно. А я ведь злилась одно время, что он столько времени в офисе пропадает, глупая.

Злилась но, тем не менее, гордилась его успехами. Сам всего добился.

Пф-ф-ф-ф…

Может, раз он на работе, доехать до его квартиры? Вещи, как я поняла, он и не собирается мне отдавать. Не помню, говорила ли я ему об этом вчера. Но точно писала.

Вызвала такси до дома Марата, и через минуту трусливо отменила.

Не могу. Не готова. Не отболело еще.

Изменила адрес до моей квартиры, надела медицинскую маску, и загрузилась в машину, придерживая на коленях пакет с лекарствами.

«Привет, как твое самочувствие? Не тошнит по утрам?» — прочитала я сообщение от Марата.

Пошел ты к черту!

Неожиданно для самой себя усмехнулась. Никогда не верила в муть, что мысли материальны, но вот, пожалуйста, всё сбылось. Думала, что папа мертв, и его нет. Планировала забеременеть от Марата — и снова сбылось. Изначально уверена была, что растить ребенка стану одна — и снова в яблочко.

Может, завести соцсеть, и организовывать марафоны исполнения желаний? Отличный бизнес, слышала. Миллионы можно заработать.

«Алика, просто ответь мне. Знаю, что ты не хочешь разговаривать, но если будешь молчать, я сейчас же к тебе приеду» — пришла угроза.

Оставь меня в покое, Соколовский!

«Чувствую себя хорошо. Не тошнит» — коротко ответила ему.

«Выбери врача, вместе сходим. Хочу убедиться, что с тобой и ребенком все хорошо. Кстати, я проверил движение денег по карте. Не экономь. Это и твои деньги»

Сначала хотела ответить Марату, чтобы он не исполнил свою угрозу, и не явился ко мне домой, но в последнем месседже не было вопросительных знаков. Значит, и отвечать не на что.

Вышла из такси. Настроение немного поднялось, благодаря тому что с малышом всё хорошо. Немного виноватой себя из-за этого настроения чувствую. Папа мертв, а я тут радоваться пытаюсь.

— Не думать об этом. Не думать, — дала себе установку, и принялась раскладывать лекарства — блистеры отдельно, инструкции отдельно. Именно так я привыкла хранить таблетки.

Проверила холодильник, и сверилась со списком от диетолога. Он увеличил мою норму на пятьсот килокалорий, вписав необходимые продукты. Их я и заказала доставкой. Курьер приедет через тридцать минут. Отлично, пока займусь курсами.

Включила ноутбук, вошла в личный кабинет, и только включила видеоролик с уроком, как в дверь позвонили.

Неужели курьер так рано?

Или… Марат?

Прижав руку к сердцу, подошла к двери, и взглянула в глазок.

Соколовский. Да. Но не Марат.

Егор. На коляске, без сопровождения. Пандусов у нас в подъезде нет. Не понимаю, как он забрался даже на наше крыльцо. И… не понимаю, впускать его, или трусливо спрятаться.

Я не хочу снова нервничать. Сама я бы выдержала, но сейчас я обязана беречь ребенка.

Впустить? Сделать вид, что никого нет дома?

Егор протянул длинную узкую трость вверх, и снова нажал на звонок.

И я открыла ему.

— Эмммм… привет, — пробормотала, вглядываясь в его лицо.

Оно спокойное. А в глазах жалость.

Дьявол!

Ни от кого из Соколовских я не собираюсь принимать соболезнований! Даже от Егора!

— Привет. Впустишь?

— Ты один?

— Рус внизу. Из него я выбил твой адрес.

— Зачем? — я посторонилась, пропуская мужчину.

— Прости, коляска не самая чистая. После меня придется протереть пол.

— Ничего. Так… зачем ты здесь?

— Угостишь чем-нибудь? — снова ушел Егор от темы, жутко напомнив мне этим Марата.

Тот тоже редко отвечал на не интересующие его вопросы.

— Кофе только растворимый. Есть фруктовый чай. И какао. Несквик.

— А налей какао, — обаятельно улыбнулся Егор. — Лет с тринадцати не пил.

Пф-ф-ф-ф… ну ладно. Под не давящую на меня тишину, подогрела молоко, разбавила его водой, и размешала Егору какао.

— Спасибо, — принял он чашку.

— Не за что. Итак?

— Как ты?

— Я?

— Да, Алика. Как ты? Я не знаю, что произошло, но догадываюсь, что ничего хорошего. Руслан мрачный, Марат как собака бешеная. Ты съехала. Наташа из-за этого рвет и мечет. Она звонила, но…

— Но я не брала трубку, — перебила я. — Пока не готова, извинись, пожалуйста, перед своей тетей.

— Ты не готова с ней общаться, — кивнул Егор. — И мне не особо обрадовалась. Я сделал из этого выводы.

— Возможно, твои выводы ошибочные?

— Вряд ли. Дело в твоем отце?

Я опустила глаза.

— Ясно. Он хоть жив?

— Поговори об этом с Маратом, — просипела в ответ и, чтобы спрятаться от внимательного взгляда, поднялась, и принялась делать какао и себе.

— Понял. Значит, нет. Как ты справляешься, Алика?

— Ты приехал посочувствовать? Не стоит. Только не ты! Или… или ты приехал просить вернуться к Марату?

— Нет, — твердо ответил Егор. — Я предпочитаю не вмешиваться в чужую жизнь. Видишь ли, для любого инвалида это болезненная тема — неприкосновенность. В определенный момент времени все близкие решают, что у такого как я нет ничего личного. Даже самые любящие люди так себя ведут. Потому я не буду тебя просить вернуться к моему брату, хотя вижу, как ему херово. А сочувствие мое ты вряд ли оценишь. Но оно есть.

— Есть? — резко обернулась я.

— Я его ненавидел сначала. Отца твоего. А потом, заешь, перегорело. Вообще всё. Силы уходили на борьбу с этим, — он с ненавистью взглянул на свои ноги. — Ни на любовь, ни на всё остальное сил уже не оставалось. Я не простил, я просто отпустил.

— Мне жаль.

— Я знаю. Ты добрая девочка. Ты здесь вообще ни при чём. Но, прости, один раз мне придется влезть в твою жизнь. За этим я и приехал. Не просить, а попытаться объяснить. Мне ничего не рассказали о том, что произошло, но я догадливый, к сожалению.

— Я заметила, — взяла чашку в чуть подрагивающую ладонь, и опустилась на стул.

— Я просто хочу, чтобы ты кое-что